Регрессор
Шрифт:
— Убью всех, кто мне не поклонится! — орал я, чудовищно искажая слова плохо изученного языка. Но меня понимали — это главное. — Я ваш новый капитан!
Мне не то чтобы не верилось, что они меня примут. Это-то как раз было очень возможным. Бандиты везде одинаковые. В нашем мире или в этом. Грохни их главного, скажи, что они теперь служат тебе — поворчат, но согласятся. Не нравилось мне другое. Как я сам буду себя чувствовать в компании людей, которые меня посадили на цепь и били плетьми? С рабами было бы проще.
Выстрел
— Стоять! — заорал я еще громче. Горло бы не сорвать. — Кто двинется — убью!
Поверили мне. Три трупа у моих ног способствовали этому. Оружие не опускали, смотрели зло, но не двигались. Краем глаза, метрах в пятнадцати, я углядел пирата, натягивающего тетиву на лук. Прицелился — очень не хотелось потратить патрон впустую, — и застрелил его тоже.
“Минус четыре патрона!”
— Касан! — позвал я. — Касан! Выходи!
Не сразу, но его вытолкали из толпы. До пиратов окончательно дошло, что я тут сейчас царь и бог. И они спешили отстраниться от смертников. К которым уже причислили надсмотрщика над рабами. Логично мыслили. На кого может быть больше всего обижен внезапно освободившийся раб?
Правда у меня на него был другой план. Опять же Терри подсказал. Я навел на бородатого парня пистолет, полюбовался секунду, как от страха лицо его сереет и спросил совершенно спокойным голосом.
— Будешь моим помощником, Касан? Первый помощник капитана? Пятая доля добычи!
Он уставился на меня неверяще. Только что пират готовился к смерти от волшебного оружия, уже убившего трех его коллег, и тут — бац! Повышение!
— Ну что молчишь? Согласен? Или мне другого поискать?
Бедняга сперва закивал, а потом замотал нечесанной своей башкой отрицательно. Первое, видимо, означало согласие на должность, а второе — отрицание поиска замены.
— Тогда принимай командование! Приготовить еду, пожрать и готовить галеру к выходу!
И добавил, обращаясь к ученому:
— Ваш выход, Терри.
Тоже запланированный акт. У меня с произношением было очень плохо, а для финальной части плана нужно было, чтобы пираты все поняли. Без разночтений и вариантов. Поэтому ученый, с его лучшим владением языка, сейчас взялся рассказывать морским разбойникам, что их жизнь никак кардинально не изменится. И что, как и планировалось, они отправятся вместе с награбленным, на которое никто не претендует, домой. А еще, что я могущественный колдун и мой данган очень большой.
Сам я подозвал к себе Касана. Не убирая пока пистолета. Он приблизился опасливо улыбаясь.
— Умный! — высказался он.
— А ты как думал! — ответил я на родном языке. — И добавил на местном:
— Рабов расковать. Дать еду. Дать одежду. Привести ко мне. Говорить буду.
Глава 7
Глава 7
Мятеж
Мы как раз искали место для ночной стоянки, шли впритирку к берегу, когда они решили убить белого колдуна. Меня, то есть.
Я был начеку. Ждал такого развития событий. Даже удивился бы, кабы мои “колдовские способности” пираты не решились попробовали на зуб.
Действовали они продуманно, но не грамотно. Один приблизился к нашему с Терри месту, якобы проверяя стыки между досками борта. Ремонтник такой! Другой как-то интересно тянул веревку от паруса, чтобы тоже оказаться в трех шагах от нас. Еще двое делали вид, что трепались о чем-то своем, расположившись поблизости. Всех четверых выдавали напряженные лица и готовые к броску тела. Лучше бы один рядом оказался, напрыгнул и драку завязал, а остальные как раз подоспели. Тогда бы был шанс против человека с огнестрелом. А эти олухи устроили народные гуляния по палубе, чем меня только насторожили.
Недовольство сменой власти было не настолько сильным, чтобы толкнуть пиратов на мятеж. С этим они смирились меньше чем за час после переворота. У меня лично сложилось впечатление, что подобное в их мире редкостью не было. Да и подумать — для них лично ведь ничего не изменилось! Плывут домой, добычи полный трюм, а кто приказы отдает — дело десятое.
Расстроило их мое решение по рабам.
Бывших рабов я освободил и ввел в команду. Несмотря на все возражения профессора и его предостережения.
“Образ мыслей этих людей не примет подобного!” — говорил он, имея ввиду пиратов. — “Рабовладение — часть их жизни!”
А мне вот было на это плевать! Примут, куда денутся! Рабство не должно существовать! Я не собирался мириться с несправедливостью ни в своем мире, ни в чужом! Сам побыл рабом пару месяцев, не с чужих слов понимаю! И я не собирался оглядываться на доводы Терри. Все эти его “ментальность”, “обычаи”, “образ жизни” и “культурная среда”. Вот вроде умный мужик, такого бы в Движение, а элементарных вещей не понимает! Не должен один человек из другого скотину делать!
Хоть бы и рабство в этом мире существовало вполне законно! Со слов Касана, в невольники попадали пленные, должники и иноземцы, как мы. В рабство даже можно было продаться добровольно, заключив контракт на определенный срок! В городе, который был родным для моего “первого помощника” и звался Тинджи, имелся даже самый крупный рынок невольников. Он сказал об этом с этакой гордостью за свою родину. И, вторя ученому, не преминул вновь поднять вопрос об освобожденных гребцах.
— Так нельзя, Серт-ар! Эти рабы тоже добыча. Мы их взяли в бою! Хотели продать тех, кто выживет. А ты забрал добычу у команды. Воины злятся!