Регулюм

Головачев Василий Васильевич

– Садитесь, – кивнул на стулья контрразведчик Равновесия, опускаясь в кресло и включая компьютер.

– Вы не ответили на мои вопросы, – угрюмо сказал Стас.

Максим поднял на него усталые глаза:

– К сожалению, мы не успели вытащить его из узла коррекции, тренд «волчиц» РК оказался глубже нашего.

– Что такое тренд?

– В нашем лексиконе это вектор коррекции, хотя термин известен давно как потенциально вероятная тенденция. Впрочем, одно другого не исключает.

– Что же все-таки произошло? Он был с нами в кабине и… исчез! Где Вадим теперь?

– Он у «волчиц». Жив,

здоров. В ближайшее время мы попытаемся вытащить его оттуда.

– А Кеша… Викентий Садовский?

Максим потер глаза, вздохнул, отвернулся.

– К сожалению, «волчицы»… э-э, успели изменить его милиссу. Он теперь не космонавт, а строитель.

Стас изумленно округлил глаза.

– Вы… серьезно?! Каким образом можно изменить профессию человека за три дня?!

– Во-первых, не профессию, а милиссу, то есть мировую линию существования, а во-вторых, не за три дня. Время в нашем мире явление относительное, отражающее эффект изменения скорости фундаментального взаимодействия. При увеличении этой скорости время «течет» вперед, при уменьшении – назад.

– Вы хотите сказать, что «волчицы» могут… путешествовать во времени?!

– Не путешествовать – изменять направление хронострелы. Хотя, с другой стороны, каждый отдельно взятый момент времени – это самостоятельная реальность, которая никуда не исчезает. Прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно. Стоит изменить что-то в прошлом – тут же изменяется и будущее.

– Значит, «волчицы» спустились в прошлое…

– Они рассчитали тренд, послали в прошлое группу упырей, и те изменили тенденцию социальных устремлений вашего друга.

– Не понял.

– Я не знаю, что они сделали конкретно, какой параметр жизни Садовского изменили, возможно, сделали так, что он не поступил в Академию космонавтики и вынужден был заниматься другим делом, заканчивать строительный институт. Но факт налицо.

Стас несколько мгновений смотрел на отрешенно-спокойное лицо Максима, мотнул головой.

– Мороз по коже! Страшные вы люди!

– Почему же? – слабо улыбнулся контрразведчик.

– Вы можете убить любого человека на Земле…

– Не убить – нейтрализовать.

– Какая разница? Человек был космонавтом – стал строителем, а расстрой эти упыри свадьбу отца и матери Кеши, он и вообще не появился бы на свет, так?

– Так.

– Вот видите. И вы после этого хотите, чтобы я вам помогал?

– Хотим, – серьезно кивнул Максим. – Когда вы лучше узнаете мир и наши цели, вы согласитесь. Кстати, не перейти ли нам на «ты»? Мы почти одногодки. Не возражаете?

Стас кивнул, остывая.

– Лучше бы я разбился к чертям собачьим, чем узнал истинное положение вещей! Как можно жить в таком текучем и непредсказуемом мире?

– Еще как можно. Тем более абсолютнику, который сам волевым усилием может управлять процессами Вселенной.

– Я этого не ощущаю.

– Все еще впереди.

– А вы… ты тоже абсолютник?

– Нет, к сожалению, но моя милисса защищена особым контрагентным «файлом». Меня как бы нет совсем, «волчицы» не знают о моем существовании и о линии рода.

– Но обо мне-то они знают? Значит, могут в любой момент… э-э, нейтрализовать?

– Наверное, могут, но не станут этого делать. Во всяком случае, в

ближайшее время. Как абсолютник ты обладаешь трансперсональным восприятием, метасознанием, и нужен маршалессе как реализатор ее планов. Она сделает все, чтобы похитить тебя у нас. Вот почему тебе нельзя пока высовываться и встречаться с друзьями, родными и близкими.

– Хотя бы маме позвонить, успокоить…

– Мы сами позвоним.

Стас посидел некоторое время, глядя на мелькание пальцев Максима над клавиатурой компьютера.

– Кто такие упыри?

– Мы так называем агентов, занимающихся корректировкой реальности, – от слов «устранители препятствий». – А своих «устранителей» вы как называете? Ведь и у вас должна быть подобная команда?

– У нас их несколько: «четверка» – служба оперативного воздействия, «пятерка» – служба кризисного реагирования, «восьмерка», «десятка».

Стас подождал продолжения, спросил:

– Чем же занимаются две последние службы?

– «Десятка» – служба спасения, – нехотя проговорил Максим, глядя на экран.

– А «восьмерка»?

Контрразведчик оторвался от экрана, глаза его на мгновение стали колючими.

– «Восьмерка» – служба ликвидации. Кстати, недавно ею стал командовать сын эвменарха. Не советую с ним ссориться.

– Я ни с кем не собираюсь ссориться.

– Это я к слову. Станислав, мне надо подготовить тренд, займись своим образованием самостоятельно. Дима тебе поможет. Освобожусь, обещаю найти тебе занятие по душе и познакомить с интересными людьми. Идет?

Стас поежился.

– Я чувствую себя лишним… раздвоенность какая-то в душе… и за мной, по-моему, наблюдают твои коллеги, все время кто-то торчит за спиной.

– Тебя просто охраняют. – Максим задумался, побарабанил пальцами по столу. – Что если тебе, пока ты не занят, показать Регулюм? Я попрошу декарха дать тебе проводника.

– Что показать?

– Весь наш Регулюм. Ты ведь не был на других планетах?

– Даже не мечтал. – Станислав с недоверием глянул на собеседника. – Разве это возможно?

– Когда ты разберешься со своими личными возможностями абсолютника, сам сможешь бродить по слоям Регулюма, а пока придется пользоваться скафандром и хаб-генератором. Ну так как, согласен?

Стас почесал затылок, ощущая легкое головокружение и пульсацию ожившей под костями черепа «сливовой косточки», и махнул рукой:

– Согласен!

* * *

Он стоял на вершине правильной формы скалы со срезанной вершиной, напоминающей земные пирамиды, и, затаив дыхание, чувствуя необыкновенную легкость в теле, наблюдал за медленным движением ближайших к Урану спутников, стерегущих его кольца. Колец было несколько, все они состояли из глыб льда и камней, и даже с расстояния в десятки тысяч километров – Станислав находился на поверхности одного из главных спутников планеты – Ариэля, – было видно зернистое строение колец. Все они, по словам Димы, сопровождавшего Панова во время экскурсии по Регулюму, когда-то были искусственными сооружениями, своеобразными «арочными садами» уранийцев, но после упадка и исчезновения цивилизации механизмы поддержания «садов» перестали работать, и приливные силы разорвали сооружения, превратив их в кольца из обломков.