Регулюм

Головачев Василий Васильевич

Выстрел, молния разряда, вскрик. Девица упала. Стас отобрал длиннер у той, которую держал, отшвырнул ее от себя, выстрелил в «девятку» в двадцати шагах от входа в детский сад, из которой вылезали еще две девушки в темных костюмах, и в это время словно туча закрыла солнце: на мгновение стало темно, холодный порыв ветра пронизал Панова насквозь. Затем небо снова засияло голубизной, и Стас оторопело огляделся вокруг, не сразу врубаясь, что произошло.

«Девятка» и «семерка» с «волчицами» исчезли. Длиннер в его руке тоже. По аллее детского сада неторопливо шествовал телохранитель Валентина Григорьевича, а за ним – отец Даши, ведя за руку весело щебечущую дочку. Судя по всему, только что происшедшие события их абсолютно не коснулись.

И Стас наконец сообразил, что на его глазах произошла коррекция реальности. Сослуживцы Максима каким-то образом изменили предшествующий порядок событий, после чего сцена со схваткой Панова с «волчицами» превратилась в виртуальный вариант реальности, в «сон» Мира. Вариант этот мог запомнить только абсолютник, такой, как Станислав Панов.

У тротуара остановилась еще одна «Волга», темно-зеленого цвета, с затемненными стеклами. Интуиция Стаса снова «зарычала и вздыбила шерсть на загривке». Тренд, реализуемый сотрудниками РА, еще не закончился, они были здесь, повсюду, контролируя каждое изменение ситуации, и Стас почувствовал себя голым и беспомощным.

Бежать! – мелькнула трезвая мысль. Схватить Дарью и бежать! На Марс, на Сатурн, в космос, куда угодно – лишь бы подальше от Земли!..

Однако осуществить это Стас также не успел.

Из темно-зеленой «Волги» не спеша выбрались четверо парней, один из них выстрелил в телохранителя Страшко из длиннера, двое других подошли к замершему Валентину Григорьевичу, взяли его под руки, а четвертый, оказавшийся Максимом Барыбиным, сотрудником контрразведки РА, направился к остолбеневшему Панову.

– Привет, беглец. Не вздумай сопротивляться, мои ребята из тебя решето сделают, их тут полно. Поехали-ка по-хорошему домой.

– Без Дарьи не поеду, – глухо проговорил Стас.

– Не дури, – качнул головой Экс-Макс. – Ты не в силах изменить ход тренда. Реализуемый нами вариант стабилизирован по всем степеням свободы, его невозможно изменить.

– И все же я попробую.

– Тогда извини.

Максим направил ствол внезапно очутившегося в его руке длиннера в живот Стаса, нажал на курок, но Станислав был готов к такому повороту событий и отреагировал как мастер воинских искусств, разработанных десятки тысяч лет назад, во времена существования Атлантиды и Гипербореи: ладонью закрыл дуло электрошокера, принял разряд на себя (тело опять вобрало в себя импульс, как губка воду, лишь засветилась кожа рук и лица, излучая «лишнюю» энергию) и туго толкнул контрразведчика торцом ладони в лоб. Максим пролетел по воздуху несколько метров, плашмя упал на асфальт и потерял сознание.

Движение вокруг замерло. Все смотрели на падение тела, как на нечто невозможное, отказываясь верить в происходящее. Затем началась суматоха, оперативники РА, прибывшие с Максимом, начали стрелять в виновника переполоха, Стас ответил из длиннера, начал «танцевать» в темпе скоростного боя, стараясь увести всех оперов за собой, но снова не успел. Одна из змеящихся злых молний настигла Дарью, и девочка упала, свернувшись калачиком. Ее отец, пораженный несколькими попаданиями, упал рядом.

– Не-ет! – закричал Стас, бросаясь к ним.

И, словно услышав этот его вопль, реальность изменилась еще раз.

Невидимое облако закрыло солнце, на миг стемнело, дунул ледяной ветер – и Стас увидел знакомые «девятку» и «семерку» у тротуара, бегущих к нему девиц в форме, выходящего из двухэтажного здания детского сада Валентина Григорьевича с Дашей, его телохранителя, согнувшегося у куста сирени с перекошенным от боли лицом. Все повторялось – на новом витке пересечения трендов, активники обоих Равновесий пытались откорректировать реальность в соответствии со своими планами, и наплевать им было на всех, кто в этот момент оказался в зоне коррекции, которую они называли одинаково – плывуном первой степени.

«Волчицы» не успели перехватить инициативу. Они открыли было огонь по охраннику и Стасу, но сами оказались на

линии огня и были поражены множеством бесшумных импульсов электрошокеров, вдруг оказавшихся в руках людей, «мирно гуляющих» по скверику до этого момента. Один из импульсов достался Даше, и она снова упала, вызвав у Стаса крик гнева и ярости. Он подхватил выпавший из руки телохранителя Страшко пистолет – новенький «стечкин», начал стрелять в оперативников Равновесия, устроивших засаду, бросился к упавшей Дашутке и почувствовал тупой удар в спину. Упал, не понимая, почему все начинает плыть перед глазами, и вдруг увидел над собой склонившееся девичье лицо. Прошептал:

– Диана?..

Кто-то подхватил его на руки. Станислав с трудом перевел глаза на этого человека и узнал Вадима:

– Ты?! Вадька?!

– Уходите, – быстро проговорила Диана, – я вас прикрою. Станислав Кириллович, сможете инициировать волхварь?

– Здесь… Даша…

– Она погибла! Бегите!

– Но я… не могу… без нее!

– Тогда мы погибнем все!

Вадим отшатнулся, одна из пуль – оперативники РА открыли огонь на поражение! – едва не попала в него. Диана разрядила в кого-то длиннер, прекрасное лицо ее исказилось.

– Ну же, герой!

Стас гигантским усилием воли преодолел приступ слабости и пробил пространство каналом квантового подбарьерного просачивания, прихватив с собой дополнительную массу – Вадима. В следующее мгновение они перешли в другой слой Регулюма, исчезнув из поля зрения всех, кто оставался в этот миг возле детского сада.

СТАБС

Комиссар баланса – должность не карательная, но контролирующая, и степень ответственности, лежащей на нем, столь высока, что доверить исполнение функций контроля всех структур Регулюма можно лишь всесторонне развитому и предельно информированному человеку, обладающему к тому же твердым и жестким характером и отсутствием колебаний. Комба Оллер-Бат, атлант в двадцать первом поколении, достигший шестой степени самореализации, был именно таким человеком. Или не человеком, если считать людьми лишь потомков гиперборейцев. Хотя комба имел те же отличительные признаки гуманоида: две руки, две ноги, одна голова, правда, с тремя органами зрения, снабженная органом дыхания и органом поглощения пищи, внутренние его отличия от человека были более значительными: два сердца вместо одного, сложный пищеварительный тракт, способный переварить любой биологический продукт, легочная система с подключением кожного и сосудистого дыхания, кое-какие более мелкие отличия вроде развитого аппендикса, но все же Оллер-Бат был по всем параметрам ближе к человеку, чем руководитель СТАБСа фундатор Имнихь.

Фундатор был потомком марсиан, а так как СТАБС контролировал солнечный Регулюм не только в пространстве, но и во времени – с момента появления разума и первых его попыток стабилизации реальности и до полного сброса Регулюма в Стохастический Предел, – то фундатор мог обитать где угодно – на любой из планет-слоев Регулюма – и в любое время. Однако он предпочитал жить в свое время и на своей планете, то есть на Марсе за двести миллионов лет до появления на Земле рода хомо сапиенс.

Он редко покидал пределы своей обители и еще реже путешествовал во времени по делам СТАБСа, его глазами и руками становились исполнители рангом ниже: комиссары (комбы), инспектора (инбы), чистильщики (чисбы) и наблюдатели (набы). Вся их деятельность отражалась на специальном комбайне контроля Регулюма – стратегале, малые копии которого имели системы поддержания баланса – Равновесия, действия которых и контролировал фундатор. Комбу Оллер-Бата он мог вызвать и виртуально, через стратегал, но предпочел выслушать его при полном контакте. Оллер-Бат отвечал за работу корпуса инспекторов и чистильщиков, многие из которых в последнее время стали проявлять гораздо больше самостоятельности и наделали немало ошибок.