Регулюм
Шрифт:
Советские инженеры, как известно, пошли другим путем, их танк «Т-34» (здесь он тоже появился) был по праву признан лучшим средним танком Второй мировой войны, да и в дальнейшем они не уступили пальму первенства никому в этом виде военной техники. Стас с интересом осмотрел мощный «Т-44Л» – разработку именно данного варианта реальности, в «настоящем» Регулюме такого танка не существовало, и невольно пригорюнился:
– Такая техника пропадает!
– Ты бы видел, какие научно-технические достижения пропадают в других «хрономогилах», – рассеянно заметила Диана, –
– А ты видела?
– Конечно.
– Где? Неужели специально посещала «хрономогилы»?
– Зачем? Существует специальный файл с информацией о потерянных достижениях человеческого ума, я его листала. Особенно поразил меня «Серебряный жук». Представь себе металлический «блин» диаметром в девять метров и толщиной в метр с небольшим – без фонаря кабины. Прекрасная аэродинамика, дизайн, чудовищная тяговооруженность, скорость до четырех с лишним тысяч километров в час… а ведь создан проект был еще в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году!
– Что с ним стало?
– Равновесие – тогда еще не разделенное на две самостоятельные части – испугалось столь кардинального прорыва в будущее военной летающей техники, и реальность была откорректирована таким образом, что в нашем Регулюме этот аппарат был забракован по соображениям «массы проблем» в схеме управления поворотными соплами аппарата и полетом на сверхзвуке.
– Разве у нас нет сейчас таких самолетов? А «СУ-37» или «СУ-41»? «МиГ-37»?
– Да, есть, но они появились в «свое» время – в конце двадцатого века, а «Жук» опережал свое время на полвека. Или вот еще пример: воздухоплавательный аппарат с оригинальной вертикальной схемой.
– Дирижабль?
– Его и дирижаблем-то назвать трудно. Высота – двести метров, внизу киль-стабилизатор с плавниками, три понтона с гелием, электродвигатели от солярных батарей, двадцать кают для пассажиров, ресторан, танцевальный зал, смотровая площадка, лифт. И ведь летал!
– Да-а! – с чувством произнес Панов. – Хотел бы я попутешествовать над Землей в таком аэролайнере. Жаль, что подобные сооружения умирают вместе с «хрономогилами».
– Не совсем так, информация о них сохраняется в общем банке данных системы регулюмов, который образно называют Знаниями Бездн. Там содержатся сведения обо всех изобретениях и открытиях, сделанных всеми разумными существами нашего «куста» Вселенной.
– Кто же им пользуется, этим банком данных?
– Не знаю, кто-то пользуется, наверно. – Диана искоса посмотрела на спутника. – Может быть, сам Творец?
Стас не нашелся, что ответить, и промолчал. А через полчаса в музее появился Валентин Страшко в сопровождении группы военных экспертов других стран, и, улучив момент, «разведчики» смогли подобраться к отцу Дарьи вплотную и задать интересующие их вопросы. Каково же было их разочарование, когда выяснилось, что никакой дочери у Страшко нет и не было. Не родилась.
Подозрительно
Лишь в седьмом «хронотупике», считая от начала спуска в глубь виртуальных тающих миров-копий Регулюма, где солнце светило как оранжевый карлик, а материальная ткань мира начинала спонтанно таять (чего, естественно, никто из обитателей «хрономогилы» не замечал), они наконец обнаружили, что искали.
Дарья Страшко обитала в этом мире, работала в банке «Мосинвест» (а не «Москредит») и жила с родителями: отец – химик, мать – юрист – в Москве, на улице Алабяна, дом пять. Все это удалось выяснить достаточно легко, справочная служба здесь работала исправно. Дежурная дама даже не удивилась, когда Диана спросила ее, какой сегодня день, месяц и год.
– Что она ответила? – полюбопытствовал Стас, нетерпеливо маявшийся возле телефонной будки.
– Суббота, двадцать первое июня десятого года.
– Две тысячи десятого?
– Естественно, они здесь просто начали новый отсчет века… не зная, что их ждет впереди.
Стас невольно оглянулся на здание за спиной. Оно было все в ямках и дырах странной коррозии, будто проеденное кислотой, таким же казался тротуар, деревья вдоль него выглядели серыми, словно были покрыты слоем пыли, а машины проезжали мимо с лязгом и шипением, объезжая шрамы на дорогах, но люди этого не замечали. Они неторопливо шествовали по своим делам – скорость движения в этом «хронотупике» и вовсе казалась черепашьей – и выглядели сонными актерами на фоне тусклых старых декораций. Стас поежился. Жить этому обреченному распадающемуся уголку Вселенной явно осталось немного.
– Поехали за Дарьей.
– А не разочаруешься? Может, пока не поздно, вернемся? У меня нехорошее предчувствие.
Стас отвернулся. Сомнения тоже грызли его душу, но желание встретиться с Дарьей и спасти ее от неминуемой смерти в «хрономогиле» было сильней.
– Поехали.
Они добрались до Хорошевской улицы (в этой псевдо-Москве не было Хорошевского шоссе) на невообразимо древней колымаге марки «локомотив», Диана загипнотизировала водителя, чтобы он не поднял шум, не получив деньги за проезд, и вылезли из машины у здания банка. А в помещении банка Стаса ждал сюрприз, которого он даже представить не мог.
Дарья его не узнала!
Она практически не отличалась от той девушки, с которой встречался Панов и которую любил: тот же нежный овал лица, те же серо-зеленые влажные глаза, те же пунцовые губы, разве что прическа другая да одежда (эта Дарья носила белую блузку и белые брюки), – но его она не узнала. На возглас Станислава: «Дашенька, наконец-то!» – она удивленно выгнула тонкие брови, глянула на Стаса снизу вверх и проговорила:
– Откуда вы знаете, как меня зовут?
– Даша, ты что? – опешил Стас. – Это же я!..