Рекрут
Шрифт:
– Если бы мог, – тихо произнес, – то к тебе не обратился бы, Вадим.
Мужчина как-то странно посмотрел на собеседника, словно был в чем-то виноват перед ним.
– Договорились, – согласился Вадим, – я подумаю над твоим предложением… Недавно я вернулся из командировки, хотелось бы привести свои дела в порядок, а там… чем черт не шутит…
Договорить Владимиру не дали: в зал ввалилась шумная многолюдная толпа любителей искусства во главе с лысым слегка смущенным юбиляром, загалдела, задвигала стульями, зачавкала челюстями, осыпая расстроенного авангардиста
Глава 17
Макарыч вертел в своих холеных пальцах окровавленный бланк странной телеграммы.
– Эту телеграмму дал он? – настойчиво спрашивал полковник молоденькую связистку, которая испуганно хлопала глазками и упорно молчала. – Ты слышишь меня?
– Завьялова! – окликнула пожилая женщина девчушку, слегка дернув ее за плечико. – Завьялова!
Однако видя, что практикантка до сих пор находится в шоковом состоянии, она решила сама прояснить ситуацию.
– Все верно, – заверила она полковника. – Он писал, я сама видела, своими глазами.
– А ее успели передать? – настороженно поинтересовался следователь.
Та отрицательно замахала руками.
– Да что вы!
– Вы уверены? – настойчиво допытывался мужчина, сверля жестким взглядом пожилую связистку.
– Да Бог с вами! – обиженно ответила она. – Если бы и захотели, то не успели бы. Чтобы телеграмма пошла по назначению, ее нужно сначала мне показать, а потом передать Соне в аппаратную, чтобы она передала по телеграфу.
– Значит, вы гарантируете, – нетерпеливо прервал услужливую работницу полковник, – что она не покинула этих стен?
Глупые вопросы мужчины с усиками в штатском разозлили профессиональную связистку.
– Послушайте, – повысила она голос, – я не первый год работаю в связи и отвечаю за свои слова!
Макарыч незаметно взглянул на Слона, который утвердительно кивнул ему квадратной головой.
– Хорошо, – облегченно, как показалось связистке, сказал мужчина, – а вы не заметили ничего особенного?
– Чего? – спросила женщина.
Макарыч засуетился, подбирая нужные слова, чтобы не сболтнуть лишнего и одновременно доходчиво объяснить сварливой пожилой связистке и перепуганной практикантке-соплячке, что его интересует.
– Как давно он появился в отделении связи? – продолжал Макарыч. – Общался ли с кем-нибудь из персонала или просто со случайными гражданами?
– Не обратила внимания, – недовольно буркнула пожилая женщина, – у меня и без того работы непочатый край.
– Понятно, понятно, – таким же тоном перебил связистку мужчина, – мы тоже здесь не на праздник пришли!
– Ну, – вздохнула связистка, – прошу прощения, я рада бы помочь, да не знаю чем. Я ничего не видела…
– Очень жаль! – сокрушенно покачал головой Макарыч и от недовольства причмокнул влажными губами.
Пожилая женщина невинно смотрела на следователя, а про себя подумала: «Черт вас знает, сболтни лишнее, так потом дружки того бандита придут и тихонько придушат прямо на рабочем месте, а тебя, милый друг, потом ищи-свищи. Будет ли тебе, крысиная морда, до меня
Впрочем, Мария Николаевна действительно толком ничего не видела, а если бы и видела, то скорее всего ничего не сказала бы. Слово не воробей – иди потом, слови его…
Огромный верзила квадратного телосложения, молча стоявший все это время за спиной Макарыча и внимательно вслушивавшийся в сумбурный разговор, вдруг, как бы невзначай, подтолкнул полковника, указывая глазами на оправившуюся от шока молодую девушку. Макарыч понял намек.
– Спасибо, – поблагодарил следователь пожилую женщину и, посмотрев в глаза связистке-практикантке, спросил ровным, но строгим голосом: – Итак, Завьялова, что вы можете сказать?
– О чем?
– О преступнике,
– О каком?
Полковник начинал терять терпение.
– Ты мне тут дурочку не разыгрывай! – повысил он голос. – О том, который телеграмму тебе давал. – И Макарыч помахал исписанным бланком.
– А-а… – протянула девушка и кивнула русой головкой в знак понимания, – дал телеграмму и деньги. – Она достала купюру и показала начальнику.
– Ну и что он говорил? – вытягивал информацию полковник, – может, просил о чем-нибудь?
Завьялова пожала плечами.
– Обыкновенный клиент, – уверенным голосом заявила она, – только немного издерганный какой-то, все пошлости говорил, намеки разные, встретиться хотел…
– Где?
– Да что я слушала его? – фыркнула связистка, – в общем, неприятный тип, мерзкий…
Слон не сводил пристального взгляда с девушки, он чувствовал, что она чего-то не договаривает. У него невольно возникло недоверие к этой симпатичной девушке, возможно, потому что он вообще никому не верил в этой жизни, а может быть, сработала интуиция.
– А когда вы обратили на него внимание? – спросил полковник и уставился на Завьялову, как удав на кролика.
– Когда, когда, – замялась девушка, вертя в холеных красивых пальчиках ценную купюру, – наверное, тогда, когда он попросил бланк.
Слон нагнулся к окошку и, протянув руку, забрал из рук девушки купюру. Внимательно повертел перед своими глазами казначейский билет и, заметив свежие следы крови на нем, передал деньги полковнику, указав на отпечатки пальцев.
– Так, так, так… – самодовольно причмокнул губами Макарыч. – Значит, ничего не видели, ничего не знаете и ваша хата с краю.
– При чем здесь хата? – вступилась за практикантку Мария Николаевна.
– А при том, что свежую кровь на телеграмме и на деньгах просто невозможно не заметить и не сделать вывод о том, что перед вами не просто клиент, а, может быть, и опасный преступник.
Завьялова отчетливо помнила, как вошел красивый, высокий парень, как осмотрелся, как приостановился возле абонентских ящиков, чуть не потеряв сознание, как мило и вежливо разговаривал он с ней. Она помнила каждую морщинку у его глаз, каждую складку у губ, адресованную ей улыбку, каждое слово в телеграмме… Вот если бы он появился на почте еще когда-нибудь, хотя бы раз, пусть даже случайно…