Рекрут
Шрифт:
– Извини, задумался…
Он протянул Наташе раскрытую пачку «Президент», хотя сам курил сигарету «LM».
– Спасибо.
Вадим, молча сделав глоток кофе, обжег губы и сморщился от боли.
– Горячий, – как бы извиняясь, сказала погрустневшая Наташа.
– Ничего.
Он снова сделал глоток, но уже более осторожно.
– Тебе нужно уходить? – тревожно поинтересовалась Наташка, заранее зная ответ.
– Да.
– Мне уйти?
Вадим поднял на Наташу обеспокоенные глаза, в которых она прочитала
– Мы еще успеем попить кофе, – ответил Вадим.
– Надеюсь, – со вздохом произнесла женщина.
– Ты же знаешь, Натка, – печально улыбнулся Вадим, – что у меня геморрой может появиться, если я буду сидеть на одном месте.
– Знаю, поэтому и люблю тебя.
Вадим ничего не ответил. Он был волк-одиночка.
Часть II
Глава 1
Наскоро отхлебнув из литровой банки сырой воды, Петухов влез в потертые грязно-голубого цвета джинсы, надел черную майку на голое тощее тело, исколотое татуировкой, и, на ходу прихватив рабочий чемоданчик с инструментом и серую куртку из плащевки, покинул свою берлогу, громко хлопнув входной дверью.
В домоуправлении было людно. Народ толпился у кабинетов и недовольно ворчал. Петухов бросил на посетителей беглый покровительственный взгляд и остался доволен – есть нуждающиеся, а значит, будет и халтура. Он с трудом проглотил слюну в пересохшее горло и, протиснувшись сквозь нестройные ряды просителей, по-хозяйски толкнул волосатой рукой дверь с табличкой «Мастер».
В небольшой комнатушке за столом у окна сидела полная женщина лет сорока, возле которой стояла сгорбленная старушка.
– Привет, Зинуля! – весело поздоровался Петухов. – Как дела на трудовом фронте?
– Здорово, Петухов! – небрежно пробубнила миловидная женщина, явно чем-то недовольная. – Снова опаздываешь?
Петухов подошел к столу и уселся напротив мастера, удивленно выкатив на Зинулю красные глаза.
– Да нет, Зинуля, – уверенно замотал головой водопроводчик, – забегал в тринадцатую квартиру, нужно было кое-что доделать.
Зинаида возмущенно вскинула брови, и в глазах симпатичной женщины заблестели искорки гнева. Однако тихая старушка не дала им перерасти в пламя.
– Милая, так что же мне делать? – тихо спросила бабушка. – Уже месяц как маюсь.
Зинаида перевела взгляд на дотошную старую женщину.
– Ждите, бабушка, – коротко ответила Зинаида Петровна, – мастер непременно будет на следующей неделе.
– Да я уже и так… – пыталась возразить утомленная обещаниями пенсионерка.
– Сделаем, не волнуйтесь! – отрезала Зинуля и, встав из-за стола, вежливо выдворила бабулю за дверь.
Очередной посетитель попытался протиснуться сквозь толпу в кабинет, но массивная Зинаида загородила вход своими рельефными формами и
– Граждане, подождите минуту! Производственное совещание!
Толпа недовольно загудела, но властная женщина резко закрыла дверь.
– Зинуля, – весело окликнул слесарь-водопроводчик проходящую мимо начальницу и шаловливо хлопнул ее ладонью по упитанным ягодицам, – подкинь заказ нормальный.
Женщина недовольно вильнула толстой задницей, но не возмутилась, словно ничего не произошло, и села за стол.
– Заказик? – зло передразнила она тощего мужичка.
– Ну, – обрадованно подтвердил водопроводчик и провел ребром ладони себе по горлу, – во как нужна халтура!
– Похмельный синдром?
– Горят буксы, милая.
Он перегнулся через стол и попытался обнять огромное упругое тело недовольной женщины, но та так жестко отвергла неуместные ласки, что Петухов снова с грохотом приземлился на прежнее место.
– Петухов! – грозно прошипела женщина.
– Ну ты что, Зинуля? – обиженно прогнусавил мужчина.
– Буксы у него горят! – с силой грохнула мастерица огромной ладонью по столу. – А у меня вот здесь горит.
Женщина энергично постучала кулаком себя в грудь, отчего огромная грудь заколыхалась и пошла волнами. Дверь отворилась, и в проеме показалась физиономия какого-то старичка.
– Можно? – виновато поинтересовался он.
– Я занята! – рявкнула Зинаида.
Дверь моментально захлопнулась, и разъяренная женщина решительно встала.
– Слушай, Петухов, – серьезным тоном произнесла мастерица, – ты мне надоел со своим враньем и обещаниями. Хочешь, чтобы выгнали с работы и по новой загреметь?!
– Ну, Зинок…
– И перестань меня называть своими мерзкими зэковскими кликушками! – отрезала она.
– Хорошо, хорошо, – быстро согласился не в меру шустрый слесарь.
Зинаида медленно прошлась по комнате, словно собираясь с мыслями, и выпалила:
– Вот так, Петухов, или я или твои собутыльники. Выбирай!
– Зинаида Петровна… – развел руками слесарь, – да что я, ну посидел вчера маленько…
Опечаленная женщина устало опустилась на стул и отвернулась к окну.
– Коль разлюбил, Миша, – обреченно произнесла она, – то честно скажи, а не крути…
Петухов как-то неуклюже встал и подошел к Зинаиде. У него был удрученный и виноватый вид.
– Да я, Зинаида Петровна…
– Я тебе, Миша, не подстилка.
От этих слов Миша даже подскочил.
– Что ты несешь, – возмутился он, – ты же знаешь, как я к тебе отношусь! А то, что было, забудь. Пить брошу и с дружками завяжу.
Зинаида недоверчиво взглянула на своего сожителя и покачала головой.
– Не веришь?
– Веришь, – вздохнула она.
Петухов выпрямился и, подковырнув ногтем большого пальца верхний зуб, твердо и гордо выпалил:
Конец ознакомительного фрагмента.