Рекрут
Шрифт:
– Котяра! – прошептал напарник. – Сделай вид, что ты прилег! А сам тихонько ползи и подбери образец. Понял?
– Понял, – прошептал в ответ Костя и послушно откинулся на гальку.
Полежав секунд десять, он перевернулся со спины на живот, отпихнул в сторону сумку, чтоб не мешала (внутри тихо звякнули патроны), и пополз к валяющемуся на камнях свертку, который Виорел назвал образцом. Ползти было неудобно, а коленям так и вообще было больно; тяжелый револьвер в кармане тоже комфорта не добавлял, но Костя упрямо сокращал расстояние до цели и изо всех сил старался не слишком
– Прячь! – велел Виорел, когда он дополз.
Костя протянул руку и взял сверток. Тот оказался куда легче, чем можно было ожидать, чуть тяжелее пачки сигарет. Непонятно, что там вообще стукнуло при падении на камни. Рассматривать передачу времени не было, и Костя, секунду поколебавшись, сунул ее в левый карман штанов.
– Ползи назад!
Костя пополз и вскоре оказался на прежнем месте.
– Чего дальше? – прошептал он.
– Садись, как раньше сидел.
Костя напряг пресс и кое-как сел, а Виорел, наоборот, прилег на правый бок, опершись на согнутую в локте руку. Кажется, он сделал это исключительно для того, чтобы поглядеть туда, куда все время сидел спиной.
Пляж в целом полого поднимался от воды к городку; в ширину он достигал полусотни метров. Наверное, когда-нибудь обитатели Тала-Мазу построят тут набережную, а пока полоса гальки постепенно переходила в обычный грунт, поросший буйной, но уже успевшей высохнуть травой и небольшими деревцами наподобие кипарисов. Только метрах в двухстах от воды начинались строения – насколько Костя понял, зады городских усадьб, отделенные от голого пространства живыми изгородями. Кое-где из зелени садов торчали крыши, шпили и башенки, так что если где-нибудь и засели наблюдатели из числа наводнивших Тала-Мазу агентов, то скорее всего где-то там. Без оптики разглядеть, чем на пляже занимаются Виорел с Костей, было затруднительно, но вряд ли хороший соглядатай станет пренебрегать оптикой, это понимал даже Костя.
– Ты запомнил, где живет Мичурин? – тихо спросил Виорел. – Найдешь, если что?
– Найду. – Костя поежился, хотя было тепло, даже жарковато.
– Тогда запоминай еще: если нас попытаются взять, я отвлекаю и вяжу, а ты беги к Мичурину. Со всех ног, не кроясь. Добежишь – хорошо. Не добежишь – хуже, но в целом не смертельно. Если останешься на свободе – дойди до Мичурина и скажи, что образец не донес, отобрали. При самом удачном раскладе ты должен отдать Мичурину образец, а потом, даже если тебя схватят, уже пофиг – машина завертится.
– Кто схватит? – хмуро осведомился Костя.
– Без разницы кто. Сурганцы, клондальцы, пограничники – не важно. Может так статься, что схватят одни, а другие потом отобьют. Просто если образец к тому времени уже будет у Мичурина – все в порядке, скоро окажешься на свободе. Если не будет – вопрос затянется.
– Надолго?
– Не знаю, как поведут себя высокие договаривающиеся стороны. А они обычно любят покапризничать. Но есть хорошие шансы все закончить сегодня к вечеру.
– Эх-ма… – вздохнул Костя сокрушенно. – Трудно жить на свете, ни хрена не понимая.
– Да я тебя специально берегу, чудак-человек, – усмехнулся Виорел. – Меньше знаешь –
– Расскажи это шпикам. – Костя болезненно поморщился. – Особенно сурганцам. Они, пока рожу в кровь не расквасят, не поверят, что я ничего не знаю.
– Ладно, не ной, гвардия. Все равно мы в этом завязли по самые уши, поздно оглобли поворачивать. Да и невозможно уже.
– А раньше было возможно?
– И раньше невозможно. С момента посадки в поезд Тангол – Харитма. Только кто ж знал… Я тебя до последнего держал в стороне. Снотворного тебе скормил, чтобы ты лишнего в вагоне не увидел, не услышал. И то не помогло.
– Снотворного? – беспомощно переспросил Костя, медленно осознавая – до какой степени он являлся пешкой в чужих игрищах.
– Ну а что мне оставалось? Я думал – сходишь со мной разок-другой носильщиком, да и все, зачем тебя в наши авантюры втравливать? Кто ж знал, что нас сдадут? Что охота на нас начнется, что меня подстрелят, а главное – что ты окажешься проводником, да еще лучше меня?
– Кто хоть сдал-то? – хмуро поинтересовался Костя. – Кого ненавидеть?
– Не знаю, – ответил Виорел грустно. – Фертье мне нашептал – мастер Хетауцэ, но тут я Фертье ни на грош не верю. Плохо он осведомлен о наших с мастером отношениях, если такую чушь сморозил.
Костя столь же грустно заметил:
– Чаще всего предают именно те, кому веришь больше, чем себе. Ты меня сам так учил.
– Ай, и ты туда же, – отмахнулся Виорел и украдкой огляделся. – Ладно, движняка вроде нет. Надо потихоньку отсюда сваливать. Запомнил, что я сказал?
– Запомнил, – ответил Костя не очень весело. – Тащить образец к Мичурину всеми правдами и неправдами. Сдохнуть, но донести.
– Не надо сдохнуть, – серьезно сказал Виорел. – Сто лет живи. Но образец – доставь, уж будь так любезен.
Они синхронно встали. Виорел сквозь зубы зашикал и принялся растирать затекшую ногу. И при этом опять же втихую оглядывался, конспиратор хренов.
Как ни странно, особого огорчения или страха Костя не испытывал. По-видимому, он шагнул за некую черту, за которой злиться на судьбу и бояться уже бессмысленно. Даже осознание факта, что в него опять могут стрелять, не слишком пугало. В какой-то мере Костю ободрял револьвер в собственном кармане, но в целом он просто привык, что находится в мире, где часто стреляют.
Странное все-таки существо человек – ко всему привыкает, даже к опасности.
Они беспрепятственно дошли до причала и начали подниматься к центральной площади. Навстречу уже попадались люди, поодиночке и группами. Костя старался на встречающихся людей не особо таращиться – пристальный взгляд в глаза тут могли расценить как вызов.
А лишь немного не дойдя до улочки, где следовало сворачивать к дому Мичурина, Костя внезапно узнал в стоящей на углу компании тех самых людей, которые не так давно встретили их с Виорелом в Харитме, в номере маакуте «Зеленый причал». Которые избили Виорела и расквасили нос Косте, до сих пор не вполне заживший. Костя тогда успел рассмотреть не всех, но элегантного предводителя и двоих из шестерки здоровяков узнал с первого взгляда.