Рекрут
Шрифт:
Говорят, смышленый черезчур.
Вона как, разведчик сделал вид, что чтото понял и прекратил расспросы.
Постепенно рассвело настолько, что Денис смог разглядеть лицо собеседника. Леха, как привычно переиначил он имя разведчика, был обычной славянской внешности. Чемто напоминал белобрысого Ерему, что остался с покалеченной рукой в хуторе одноногого, в первые дни пребывания попаданца в этом мире. Такой же курносый нос и простоватое выражение лица. Разве что, волосы темнорусые.
Леха вдруг поднялся и закинул за спину вещмешок.
Поднимайся, смышленый.
Куда?
Разведчик
Разведчики двигались бесшумно, словно тени. Под ногами у попаданца то и дело трещала какаянибудь сухая ветка. Он старался подражая спутникам шагать так же аккуратно, но, пытаясь переступить через очередную ветку, обязательно наступал на другую. Изза того, что все внимание концентрировал на том, куда ступить, несколько раз наткнулся лицом на жесткие ветви деревьев.
Через пару километров подошли к ожидающему их Тимофею. Оказывается они вышли к месту, где неделю назад тот, сопровождая Василису и плененного турка с Николашкой, наткнулся на басурман. К этому времени уже достаточно рассвело, и солдат принялся вполголоса объяснять Юсупу, как и где все происходило. Вдвоем они облазили окрестные кусты и пришли к выводу, что если Василиса и ушла от турок, то поскакала обратно по лесной тропе. Если бы она проламывалась на лошади сквозь заросли, то остались бы такие следы, которые были бы хорошо различимы и через неделю.
Двинулись вдоль тропы, внимательно осматривая все вокруг в поиске следов. Так и прошли весь лесок, ничего не обнаружив. Присели на опушке перекусить. У каждого в мешке оказались каравай ржаного хлеба, пара здоровенных луковиц, судя по мягкости прошлогодних, и связка вяленых карасей. Глядя на карасей, Денис тут же представил бокал холодного пива с пузырьками на стенках и пенной шапкой, выпирающей сверху. Непроизвольно сглотнул и со злостью свернул голову невинной рыбешке.
Неужели она обратно поперлась? сказал он, имея в виду генеральскую дочку, чтобы нарушить начинающее уже напрягать молчание.
Скорее всего, согласился сквозь зубы Тимофей, обдирая с рыбьего позвоночника мякоть. Куда ж ей еще было податься? А там наверняка на басурман нарвалась. Ты ж там был. Может, слышал чего? Крики какие или еще что?
Денис отрицательно покрутил головой. Если Василиса и попала в руки турок, то он к тому времени уже осваивал подземелье в полубредовом состоянии. Кстати, о состоянии. У него же там остался зарытый клад. Удастся ли когданибудь им воспользоваться? Мда...
Следопыты ели молча, не принимая участия в разговоре. Закончив с едой и завязав мешок, Юсуп сказал:
Думать надо, что делать будем. Идти дальше по тропе нельзя. Нас будет видно издалека. Если заметят, то на конях быстро догонят.
Видишь тот лесок? Тимофей показал на полоску деревьев у горизонта тянущуюся западнее в их сторону. Он, похоже, с энтим лесом соединяется. Может, пройдем вдоль опушки? Крюк конечно приличный, но не сидеть же здесь дотемна?
Разведчик согласился без раздумий, и они сразу тронулись в путь. Через пару километров,
Вдруг Юсуп остановился и поднял руку, подавая знак остальным. Его ноздри задвигались, втягивая воздух. До путников действительно донесся запах гниющего мяса. Показав жестом, чтобы оставались на месте, следопыт осторожно двинулся дальше. Вот он скрылся за небольшим поворотом оврага и вскоре вернулся, махнув рукой, чтобы двигались за ним. По мере продвижения запах стал настолько тошнотворным, что Денис заткнул пальцами нос. Но все равно густой трупный смрад, казалось, ощущался языком. Воображение уже рисовало гору разложившихся человеческих трупов, кишащих крупными белыми опарышами и жирными зелеными мухами. Мухи действительно присутствовали, именно жирные и зеленые. Вот только труп оказался лошадиным.
Ити его мать нехай! выругался Тимофей и, отодрав от ближайшего куста ветку, отвернул ею завернувшийся край попоны на зияющем ребрами изгрызанном мелким зверьем боку дохлой лошади. Это ж кобыла, на которой Василиса ехала.
Пока следопыты обследовали окрестности, Тимофей с Денисом отошли подальше от смердящей туши. Они рассуждали меж собой о том, как здесь оказалась лошадь Василисы. Сошлись на том, что девушка, вероятно, пыталась скрыться от преследовавших ее басурман, но лошадь по какойто причине пала, возможно, была подстрелена. Была ли жива и здорова сама всадница, оставалось только гадать.
Вернулись следопыты и сообщили обнадеживающую новость. Они обнаружили следы только одной лошади, прискакавшей сюда. Развороченная норка суслика объяснила им причину гибели лошади. Судя по изломанным веткам куста терновника, а также по обнаруженным на нем клочкам материи, всадница вылетела из седла именно в этот куст, что и сохранило ей жизнь. Были ли у нее какиенибудь серьезные раны неизвестно, но ушла она, по заключению следопытов, самостоятельно. Двигалась в направлении обратном продвижению спасателей, возможно, к Масловке. Однако на высушенной жарким солнцем земле легкие девичьи ножки практически не оставляли отпечатков. Одно было ясно точно конский след вел со стороны погоревшего хутора, значит, Василиса знала о присутствии там врагов и пойти туда не могла. Поэтому двинулись в направлении, которое удалось определить по еле заметным следам на пожухлой траве.
Первым шел Юсуп, отыскивая след. Остальные наблюдали за окрестностями. Когда разведчик подавал знак, шустро перебегали к нему и прятались в подходящем кустарнике, которого на счастье здесь хватало, или просто затаивались, лежа на земле. Постепенно добрались до того леска, к которому двигались изначально. Здесь следопыт признался, что давно уже потерял след и лишь придерживался определенного ранее направления. Оставив Тимофея с Денисом ждать на опушке, они с Лексеем разошлись в разные стороны в поисках новых следов.