Рекс
Шрифт:
А за речкой продолжала работать артиллерия, и снаряды то и дело падали на забытую высоту. Затем взрывы смещались в джунгли, прорабатывали квадрат в районе озера Химпхо, и канонада прекращалась.
Должно быть, они считали, что сделали все возможное.
Со стороны гати послышались душераздирающие крики и частая беспорядочная стрельба — повстанцев атаковали спото, местный вид болотных хищников. Они неслышно появлялись из тины, нападали и прятались в глубине, там, где не было ни света, ни кислорода, и в полной тишине
Спото были терпеливыми охотниками и могли неделями сидеть в засаде, когда еды было мало. Но сейчас ее было много, и они атаковали повстанцев на узенькой гати.
Те запаниковали, одно дело, пуля и совсем другое — спото. Среди местных они считались существами мистическими.
Рекс немного понимал язык и слышал, как роптали солдаты, а командир дрожащим от гнева голосом требовал от них твердости и повиновения. Дескать, навалимся еще разок и перережем этих буту.
Потеря крови сыграла свою роль — Рекс не заметил, как его обошли трое. Он увидел их, когда они уже бежали к нему со штыками наперевес, и не мог поверить, что это наяву.
Два выстрела — и двое, вскинув руки, упали в разные стороны, но третий был уже слишком близко, Рекс выбил у него карабин и ударил кулаком в лицо.
— Квартет, ответьте Себургу!.. Квартет, ответьте Себургу!.. — неожиданно заговорила рация.
Это было удивительно, ведь до этого ни на одной из частот Рексу не удавалось выйти на Себург — центр поддержки всей операции.
— Квартет, ответьте Себургу, Квартет, ответьте Себургу!
Из кустов выскочил повстанец, Рекс снова выстрелил первым, затем перебежал к кромке воды, туда, где не было кустов, но оставались высокие, словно пни, кочки.
С высотки его засек пулеметчик и со второй очереди разнес пулей край шлема. Удар получился сильный, Рекса отбросило к самой воде, и какое-то время он лежал не шевелясь, не понимая, жив или нет. Правая сторона шлема была разворочена, острые кромки повредили ухо, а далекий голос продолжал вызывать:
— Квартет, ответьте Себургу, Квартет, ответьте Себургу!
— Себург, я Квартет! — крикнул в отчаянии Рекс, желая, чтобы хоть кто-то узнал, как пропал весь взвод.
— Квартет? Квартет, вы живы?
— Я один остался… Сержант Рекс…
— Квартет, почему вы не вызывали артиллерийскую поддержку?
— Мы вызывали, но нам никто не отвечал!
— Вы не вызывали, и мы пользовались запаздывающей спутниковой разведкой!
— Мы вызывали вас, но нам никто не отвечал! — заорал Рекс, и тотчас неподалеку рванула граната, но Рексу уже было все равно.
— На какой волне вы работали?
— Пятнадцать точка семнадцать! — задыхаясь от гнева и обиды, выпалил Рекс, а затем короткой очередью снял высунувшегося повстанца.
С высотки снова заработал пулемет, срубая кочки, словно секирой.
— Это ошибка, Квартет, правильная
«Глупая ошибка при передаче номера, и весь взвод оказался обречен…» — подумал Рекс, вспоминая, как они готовились, как выпрашивали лучшее снаряжение, как он дал в морду майору-тыловику, чтобы тот не прятал новые броники.
Но жилеты не помогли, как не помогли и новые каски, потому что кто-то не там поставил точку. Всего одну маленькую точку.
Пулемет перестал бить по кочкам, и Рекс, приподнявшись, встретил наступавших повстанцев последними пулями из опустевшего магазина.
— Где вы находитесь, Квартет? — напомнила о себе рация. — Где вы находитесь?
— Я нахожусь на островке, к северо-западу от высоты «четыреста пятнадцать»! С нее по мне бьет пулеметчик, на острове повстанцы! Прошу огня, Себург! Накройте все огнем — я требую!
«А как же он сам?» — прозвучало в рации, где-то на втором плане.
«Да он уже совсем плох… Открывайте огонь, все координаты в базе…»
Рекс не был уверен, что последние фразы прозвучали наяву, скорее это было последствием шока.
А потом начался огонь — море огня. И еще какой-то всплеск сознания, где стрекотал лопастями садившийся вертолет.
29
Через полчаса после начала работы Робин с Фергюссоном покинули комнату Эндрю. Тестирование не выявило никаких внутренних причин, которые могли вызвать отключение робота, зато во внешних секторах было обнаружено повреждение команд, но с чем это было связано, определить не удалось.
Робин восстановил эти команды и надеялся, что проблем не будет.
Когда они спустились в холл, то встретили там мисс и миссис Юргенсон, а также важного дворецкого, который смотрел на инженеров столь же высокомерно, как и на парней, приезжавших раз в год прочистить сортиры.
Робин это заметил и со сдержанной усмешкой наблюдал, как дворецкий жует губами, готовясь произнести многоэтажную фразу.
— Ну как он? — спросила миссис Юргенсон, делая шаг к Робину.
— Все в порядке, миссис Юргенсон. Он придет в себя через двадцать минут. Мы нашли кое-какие незначительные повреждения и устранили их. Кстати, никто из вас не видел, как это случилось?
— Нет, Аннета нашла его лежащим в коридоре, вот и все… И мы сразу вызвали вас.
— Понятно, — кивнул Робин и покосился на Тилли. — Вы, мисс, ничего такого за ним не замечали? Ну, может быть, каких-то остановок, какой-то заторможенности при ответах?
— Я с ним не общаюсь, — сказала Тилли, отворачиваясь. — Это мама с ним в мяч любит играть.
— И вовсе я не люблю играть с ним в мяч, — тотчас возразила миссис Юргенсон. — Это было только один раз.
— Один раз не считается! — выпалил Фергюссон, ставя Робина в неловкое положение.