Рекс

Орлов Алекс

— Ричмонд, Парризи и ты, Гуннар — давайте в парилку, а мы ждем вашего доклада! — скомандовал тот самый парень, который не нравился Ричмонду.

Бойцы выскочили в неосвещенный коридор, и еще до того, как за ними закрылась дверь, Ричмонд услышал голос их командира:

— Здравствуй, Александр, мы твои друзья. Скажи нам, ты знаешь Чика Рутберга?

«Так он тебе и сказал…» — подумал Ричмонд, продвигаясь за Парризи по извилистому коридору.

Появление троих вооруженных чужаков вызвало в прачечной переполох. Женщины с криками бросились кто куда, Ричмонду пришлось

сбить одну кулаком, иначе она могла выскочить через черный ход.

— Заткнитесь, тогда никто не пострадает! — объявил им Парризи и снял респиратор, чтобы они не боялись.

— Раз… два… три… — начал пересчитывать их Гуннар. — Вроде все, а, Рени?

— Вроде все, семь штук, — согласился Ричмонд, ловя на себе взгляд прачки, которой разбил губу. Сама виновата, дура. Куда бежала?

С женщинами у Ричмонда всегда выходило как-то не так. Вот с проститутками, с теми все было в порядке, но стоило задуматься о чем-то более серьезном, как начинались проблемы — он всегда говорил что-то не так, они всегда делали что-то не то, и это выводило его из себя.

— Гилторн, мы взяли парилку под контроль! — доложил командиру Парризи, и бойцы отряда стали появляться в клубах остывающего пара, а вокруг продолжали клокотать автоклавы и жужжать центрифуги.

— Сгоняйте их в бытовку! — писклявым голосом скомандовал Гилторн, и прачек стали подталкивать к коридору, где находилась бытовка. Бойцы неплохо здесь ориентировались благодаря водителю, которому пришлось пережить бессонную ночь, снова и снова отвечая на вопросы о расположении комнат.

Однако оставалась другая проблема — водитель не знал, где именно находится Чик Рутберг. Он был не местный и приезжал из города.

Следом за женщинами, поддерживая под руки, провели грузчика.

— Ричмонд, Парризи! Попробуйте допросить женщин! Остальным — пройдитесь по помещениям, чтобы от учета не ускользнули даже кошки!

Ричмонд покачал головой. Лучше бы он поискал кошек. Но делать нечего, к тому же Парризи рвался в бой.

— Нужно выводить их по одной! — тотчас предложил он.

— Давай, а куда?

— В полоскательную, там, судя по плану, должно быть много свободного места.

— Места там много, — согласился Ричмонд, хотя видел помещение только на нарисованном водителем плане.

Возле дверей бытовки стоял часовой.

— Вам любую или как? — спросил он, открывая дверь.

— Я сам выберу, — сказал Парризи и, указав на конопатую полную женщину, сказал: — Ты — выходи первая…

Женщина закричала и забилась, решив, что с ней сотворят что-то страшное.

— Да пойдем, дура! Поговорить нужно! — закричал на нее Парризи и поволок ее за собой, схватив за руку, а Ричмонду пришлось отвесить ей пару пощечин, чтобы перестала визжать.

Это помогло, и она, в шоке, замолчала, однако самому Ричмонду сделалось не по себе, хотя ничего ужасного он не сделал.

Однажды он так же успокоил свою жену. Первую. У нее случилась истерика, а он, помня служебную инструкцию, дал ей пару пощечин. Когда жена успокоилась, он даже рассказал ей об этих инструкциях, надеясь, что она истолкует его действия

верно, но она истолковала их по-своему, и наутро его чемодан был выставлен за дверь.

49

Оказавшись в полоскательной, женщина забилась в угол и с ужасом уставилась на врытую в пол наполненную водой бадью — видимо решила, что ее будут топить.

— Скажи нам, как тебя зовут?

— Сирена… — пропищала несчастная, косясь на бадью.

— Скажи, Сирена, ты знаешь Чика Рутберга? — спросил Парризи, улыбаясь во весь рот, однако взгляд его оставался напряженным, и оттого лицо напоминало маску какого-то монстра.

— Не дави на нее, — сказал Ричмонд, видя, что женщина близка к обмороку.

— Я не давлю. Просто скажи нам, красавица, знаешь ли ты Чика Рутберга?

— Нет, — сказала «красавица» и снова посмотрела на бадью.

— Нам нужно знать, где он находится! Скажи, и тебя здесь никто не сможет обидеть, потому что мы тебя защитим! — продолжал увещевать женщину Парризи.

«Ну вот что ей надо? Почему она лжет?» — размышлял Ричмонд. Наверняка ее пугала перспектива остаться наедине с Рутбергом после ее предательства. А если не будет Рутберга, останется кто-то из его дружков.

Может быть, поэтому, а может, по другим причинам она продолжала отрицательно мотать головой, хотя Парризи достал две сотенные бумажки и предлагал заплатить за информацию. Ничего не помогало.

Возможно, она ничего не соображала от испуга, а может, была настроена на какую-то другую волну, как вторая жена Ричмонда — Зельда. Она говорила ему: «Ричмонд, ты монстр, ты не приспособлен ни к чему человеческому. Твой удел всю жизнь ползать в грязи с зажатым в зубах кинжалом».

И, ничего к этому не добавив, она от него ушла. Вот так и с этой.

— Рич, она ни хрена не соображает! Давай, тащи другую, а эту я в фильтровочной запру, пусть сидит в темноте, дура.

Ричмонд пошел за следующей и, несмотря на попытки выбрать какую-то другую женщину, непохожую на прежнюю — другого типа и с другим цветом глаз, — оказалось, что он привел как будто ту же самую. Она так же немела от страха, заикалась и, разумеется, ни о каком Чике Рутберге никогда не слышала. А время шло, трейлер стоял возле терминала и привлекал ненужное внимание, тем временем бойцы уже прошуршали всю территорию и теперь нервничали, спрашивая — когда же начнется операция?

Ну и, разумеется, их командир — Гилторн, тот тоже постоянно спрашивал:

— Ну что вы там возитесь, Ричмонд!? Вы ставите под удар всю операцию!

— Сейчас все будет, сэр, — заверял его Парризи, и все началось по новой — Ричмонд побежал за следующей женщиной.

Ну не нравился ему Гилторн — совсем не нравился. Вот кого бы он назвал командиром от всей души, так это того парня из службы безопасности министра юстиции.

С тех пор уж минуло почти три года, когда их всемогущий хозяин Джон Камерон что-то не поделил с этим министром. А поскольку Камерон всегда старался действовать жестко и на грани фола, он натравил свою службу на коттедж этого министра.