Рекс
Шрифт:
— Ты же знаешь, что я не люблю своего двойного имени.
— А почему?
— Это долгая история.
— Вот видишь, ты не пускаешь меня в свою долгую историю, однако требуешь ответа в деле, которое тебя никак не касается.
— Это разные вещи.
— Для тебя разные, а для меня не разные.
Брюс достал ключ и открыл дверь. Под потолком бокса зажглись светильники, и Гарсель увидел несколько новых контейнеров, каких не видел никогда прежде. Они стояли вдоль стены, их углы были скругленными, выглядели они больше обычных.
— Ну что, удивлен? —
— Да, признаться, даже не знаю, что предположить.
— Предложи хотя бы парочку вариантов.
Довольный собой, Брюс прошел вдоль новых контейнеров и остановился в конце бокса, глядя на Гарселя с видом победителя.
— Ты говорил о «софт восемнадцать»…
— Говорил, но они пока не вышли.
— Ну, тогда, может быть, новая «механика»?
— Нет, Поль, тоже промах. Смотри не упади, тут биостар в чистом виде.
— Биостар? — переспросил Гарсель, не веря тому, что услышал.
— Именно так, приятель.
— Но говорили, что их придется ждать лет восемь!
— Говорили, — кивнул Брюс. — Но получилось быстрее. И отгадай почему?
— Почему?
— Потому, что нам повезло встретиться с мистером Джоном Камероном, владельцем инновационного концерна «Элко».
— Брюс, прежде чем он заполучил акции концерна, их владельцы бесследно исчезали на протяжении нескольких лет…
— Да что же это такое!? — воскликнул Брюс. — Я говорю, а ты меня не слышишь, Поль! Я говорю сейчас о нашем бизнесе, понимаешь? О новых перспективах, а ты мне выдаешь какие-то передовицы из желтых газетенок десятилетней давности!
Гарсель поднял руки, показывая, что признает свою вину. Действительно, чего он прицепился к этому Камерону? Что было, то было, а теперь на этом монстре он может заработать неплохие деньги. Когда-то ему пришлось переезжать с места на место и менять квартиры, чтобы не попасться людям Камерона, а теперь они практически по одну сторону… этой, как ее… баррикады.
Ну разве неудивительно?
7
Великодушный Брюс дал Гарселю время, чтобы прийти в себя и вспомнить, зачем они сюда пришли.
— Прошу прощения, Брюс, просто меня немного повело.
— Ты проанализируй это свое «повело», Поль, чтобы оно не повторялось. Я всегда в тебя верил и полагал, что мы говорим на одном языке.
— Я проанализировал, Брюс. Просто взбрыкнул из-за того, что меня не пустили через оцепление.
— Вот! — произнес Брюс, со значением поднимая к потолку указательный палец. — Хвалю за честность и понимаю. Мне бы это тоже не понравилось, но оставим пустые амбиции и вернемся к нашим делам. Подойди сюда, Поль.
Гарсель подошел к контейнеру, возле которого стоял Брюс, и стал ждать пояснений.
— Короче, так. Здесь первый действующий экземпляр. В других контейнерах пока пусто, просто мы держим здесь тару, чтобы соблюсти режим секретности. Разумеется, болтать об этом не следует, но тебе напоминать об этом не нужно…
— Не нужно, — заверил Гарсель. В словах Брюса ему послышались
— Ну, тогда поднимаем крышку.
Они открыли захваты, а затем, взявшись за ручки, подняли основную крышку и зафиксировали на держателе. Под ней оказалось затемненное термоскопическое стекло и три пары перчаток в упаковке.
— Надеваем, — сказал Брюс, и они надели перчатки.
— Готов? — спросил Брюс.
— Готов, — ответил Гарсель, хватаясь за нейлоновый тросик.
— Поднимаем…
Они подняли стеклянную перегородку, в контейнере включилось изотермное освещение.
— Вот это да-а-а… — произнес Гарсель, разом забывая про все свои тревоги. — Вот это фактура, а?
— Как живой, правда?
— Не то слово, приятель. Это же высший класс, это совершенно другие цены!
— И комиссионные, — усмехнувшись, добавил Брюс.
— А сколько компания платит за эту красоту?
— Цены пока не установлены, но пусть тебя это не беспокоит. Первый экземпляр мы продадим как модель предыдущего поколения. Ты на сколько подписал предварительный договор?
— Сто семьдесят тысяч.
— Вот за эту цену мы и продадим этого красавца.
— Да ты с ума сошел! Мы сможем продать его впятеро дороже! — воскликнул Гарсель, в котором взыграла его профессиональная предприимчивость.
— Не шуми, прошу тебя. Нам нет нужды прямо сейчас вздувать цену, ведь у нас еще нет полного эксплуатационного заключения. Поэтому предупреди хозяев, что мы будет часто наведываться — «для их же блага». Они получат дорогую версию за относительно малые деньги, а мы — бесплатный полигон.
— Ну… — Гарсель пожал плечами, задумчиво глядя на безупречно сложенное мужское тело. Затем ткнул пальцем в плечо модели, потрогал ухо, аккуратно прихватил ткани лица.
— Удивительное ощущение, как будто это живой человек…
— Вот. И все это благодаря мистеру Камерону.
— Но я не вижу обычных разъемов, а этот узел на боку…
— Он кажется тебе слишком большим? — улыбнулся Брюс.
— Да. И разъемы какие-то странные.
— Эти разъемы не для электрических клемм, Поль. Это гнезда для штуцеров. Верхнее отверстие, которое побольше, принимает питательный раствор, а нижнее принимает шлаки.
— Он питается как живой?
— Почти. Мало того, он нуждается в трехчасовом сне, чтобы полноценно расщеплять питательный раствор.
— Обалдеть! — произнес Поль, покачивая головой. — Эта, казалось бы, слабость делает его человечным!
— Вот именно. Хозяева будут вынуждены считаться с ним, как с живым существом, они станут больше к нему привязываться, а это открывает для нашего бизнеса еще более широкие перспективы.
8
«Генеральный управляющий объект — «Хозяин», вторичная информация «Мистер Юргенсон», «Тревис» — фамильярное обращение…
«Второстепенный управляющий объект — «миссис Юргенсон», вторичная информация — «Хозяйка», «Барбара» — фамильярное обращение…