Рекс
Шрифт:
Генерал сел, еще раз огляделся и, покачав головой, сказал:
— В начале службы мне пришлось три года жить в подобной дыре, в одном далеком гарнизоне. И вообще, пока не зацепился на нужном месте, влачил весьма незавидное существование.
— Но теперь вы на завидном месте, генерал, — заметил Камерон, давая гостю самому соткать для себя паутину.
— А у вас в этих горах довольно мрачно.
— Горы часто заслоняют солнце, но в темноте не видно досадных оплошностей.
— Мистер Камерон, мне неловко
— Да, видимо, это так.
— Поверьте, я прилагал немало усилий, я дошел до Министерства обороны, но там уже все поделили без нас.
— Ну разумеется. И в армейской среде старшие топчутся на головах младших.
— Приятно, что вы меня понимаете, мистер Камерон.
Камерон не ответил, глядя на гобелен.
— Я, конечно, понимаю, что… деньги придется вернуть, но, видите ли, в чем дело, часть из них я уже потратил на восстановление здоровья. Дорогие процедуры, знаете ли.
— Процедуры нынче не дешевы, — согласился Камерон, который знал, что на его деньги генерал Роджерс купил большой загородный дом с бассейном, куда чуть ли не ежедневно возил проституток и массажисток.
— Я буду отдавать долг постепенно. Вы не против?
— А что мне остается? — Камерон пожал плечами. — У вас ведь нет никаких активов, недвижимости…
— Никаких активов, увы, — развел руками генерал и даже шмыгнул носом. — Тридцать лет оттрубил и… никаких тебе радостей в жизни, никакой недвижимости… Вот она, благодарность государства, за которое… Ну вы сами понимаете.
— Понимаю, генерал, понимаю. Поезжайте домой.
— Прямо сейчас? — приподнимаясь с кресла, спросил Роджерс.
— Да, прямо сейчас.
— А как же деньги?
— Деньги? А какое у вас жалованье?
— Восемнадцать тысяч ливров.
— Немаленькая сумма.
— Ну… — генерал помялся. — Для лейтенанта немаленькая, но генералу кажется небольшой.
— Вот и будете отдавать постепенно, отчисляя половину жалованья.
— Правда, мистер Камерон? Вы действительно на меня не сердитесь?! — обрадовался Роджерс, вглядываясь в лицо хозяина замка.
Камерон подумал, что если бы генералу подали чашу с ядом, он бы разрыдался и ползал на коленях, вымаливая пощаду.
— Как я могу на вас сердиться? Это целиком моя вина — недоглядел.
— Благодарю вас, мистер Камерон! — затараторил генерал, пятясь к выходу. — Значит, врут про вас, будто вы бессердечный. Будто вы зверь, а не человек! А вы, оказывается, совсем другой! Огромное вам спасибо! Огромное!
Генерал выскочил из комнаты и побежал по галерее, рассыпая звонкое эхо от своих шпор.
— Большое спасибо, мистер Камерон, за два миллиона ливров, — произнес Камерон. Затем щелкнул передатчиком на лацкане пиджака:
— Смена, генерал нам больше не нужен.
— Понял, сэр, —
12
Еще не веря в то, что все так удачно сложилось и он обвел ужасного Камерона вокруг пальца, генерал Роджерс остановился на крыльце, поправил фуражку и с чувством собственного достоинства зашагал к своей машине, помахивая стеком и чувствуя всем телом взгляды местных секьюрити.
— Ну наконец-то! — обрадовался его шофер, ожидавший появления генерала. — Я тут такого страху натерпелся, ваше превосходительство!
— Дурак потому что, вот и натерпелся! — бодро ответил генерал и, нервно хохотнув, запрыгнул на заднее сиденье. Затем достал из походного бара бутылочку коньяку и основательно ее встряхнул.
— Ну так что, поехали, стало быть? — уточнил шофер.
— Стало быть, — кивнул генерал и, сняв фуражку, чтобы не мешала, стал пить коньяк.
Водитель завел мотор и стал аккуратно выводить машину к огромным воротам, которые начали медленно открываться. Лишь когда последний часовой у бронированных створок остался позади, он, наконец, перевел дух и, поглядев в зеркало на генерала, сказал:
— Они как выскочили, ваше превосходительство, так я прямо обмер! Подумал — ну все, с генералом покончили и за водилой пришли!
— Чего ты мелешь, кто куда выскочил? — недовольно спросил Роджерс и, сняв с языка соринку, отбросил в сторону. — Ну почему коньяк из Бамберга всегда с крошками табака, а? Как ты думаешь, капрал?
— Должно, они его на табаке настаивают, ваше превосходительство.
— Ну дурак ты, капрал, как есть дурак. Коньяк на табаке не настаивают! Коньяк — это целиком понятие фруктовое…
— Мне про то неведомо, ваше превосходительство, при моем жалованье коньяк вреден.
— А что же ты пьешь?
— Пиво.
— Ну, пока молодой, можно и в нужник побегать, а мне следует сидеть на месте и силы зря не расходовать. Тем более теперь, когда мы отбились от всех этих негодяев. А ты заладил свое — выскочили да выскочили. А кто выскочил?
— Волки Камерона. Как зыркнули на меня, а потом прыгнули в черный «бренин» и унеслись куда-то с глаз долой. И куда они поехали на ночь глядя, ваше превосходительство?
— Да куда угодно! Они свою работу только по ночам и делают. Но это уже не про нас. Ты смотри на дорогу-то, а то тут недолго и в овраг свалиться.
Прикончив коньяк, генерал, чтобы унять не отпускавшее его волнение, взялся за яблочную водку, потом за виноградную.
Мимо проносились растопыренные кусты, изломанные линии склонов грозили внезапной лавиной или точным выстрелом из засады. Генерал понимал, что пока находится на территории Камерона и тот волен сделать с ним все, что угодно.