Реликт
Шрифт:
– А если прижмет, - сказал Семен Карпвич и внимательно посмотрел на Федора.
– Если, не дай бог, хвороба прицепится?
– Да я веничком березовым из себя любую дрянь выбью, понял? А коли загнусь, то туда, значит, и дорога. И так нагулялся, хотя и еще погулять хочется.
Федор звякнул горлышком о край стакана и вперился в Андрея, который, набив желудок, передыхал.
– Вот тебе, инженер, нравится наше житье-бытье?
– Ничего, сытно, только скучно... без телевизора.
Федор плеснул в себя полстакана самогона, пихнул
Андрей вздрогнул от этого запоздалого смеха. Семен Карпович поморщился. Хозяйка куда-то исчезла.
– Скучно! Да я целый вечер перед тобой ваньку ломаю, а тебе, паршивцу, скучно. Или для полного счастья бабы не хватает?
– Федор, - сказал Семен Карпович и саданул стаканом по тарелке с грибами.
– Федор!
Тот усиленно засопел, поднялся во весь свой огромный рост и, покачиваясь, удалился в смежную комнату.
– С ним что, всегда такое?
– шепотом спросил Андрей, наклонившись к Семену Карповичу.
– Не обращай внимания.
Андрей в очередной раз оглядел стол. Что бы еще отведать, пока спокойная обстановка, - а то вернется этот оратор и опять начнет выяснять, кому лучше живется. Может, зацепить напоследок пару груздочков?
Семен Карпович вытащил из-за печки раскладушку. Андрей, забыв о груздях, бросился ему помогать. Бесшумно появилась хозяйка с ворохом одеял и простыней. Андрей слышал, как шепнул ей Семен Карпович, что пойдет ночевать в зимовье.
Андрей разделся и с удовольствием шмыгнул под одеяло. Спальник ему уже порядочно надоел. Он отвернулся к стенке и под стук тарелок, которые убирала угрюмая жена Федора, уснул.
Андрей открыл глаза и долго смотрел в потолок, и что-то в его ровной беленой поверхности не давало сосредоточиться, мешало вспомнить вчерашний день и вечер. И вдруг он понял, что ему не хватает лампочки, которая бы висела на шнуре, и потолок без этой простой электрической лампочки выглядел безобразно, как лицо без носа.
Мотнув головой, Андрей посмотрел на часы. С ума сойти, почти девять... Семен Карпович, наверное, давно уехал. И почему не разбудил? Через неделю обещал вернуться. Ох, и длинной покажется неделя!
Раскладушка заскрипела - Андрей сел, спустил ноги на пеструю мягкую дорожку и стал оглядывать комнату. Зеркало, в котором вчера отражалась тусклая лампа, белые занавески на окнах, массивный бок русской печки. По стенам какие-то фотографии и картинки из журналов. Много поблекших от времени фотографий, но попадаются свежие, глянцевые. Должно быть, про одну из них предупреждал Семен Карпович.
Андрей прислушался. В доме тишина, и лишь где-то на улице слышны голоса. Он торопливо поднялся, не одеваясь подошел к ближней стене и стал рассматривать снимки. На одном из них он узнал молодого Семена Карповича в гимнастерке с двумя "Славами".
Фотографии были собраны тесными группами под стеклом, в обычных рамках, и только одна маленькая висела особняком. Сначала Андрей увидел на ней раскрытую пасть медведя, но тут же сообразил,
А фотография-то недавняя. Да и одета она шик-модерн. Видно, денег на себя не жалела. Скорее всего, внучка, взгляд впрямь, как у Федора, остервенелый... И на что это Семен Карпович намекал? Рассердила, наверное, стариков. Или институт бросила, или забеременела, или еще какой фортель выкинула... В целом девочка что надо. Вот бы взяла да прикатила сюда, ради хохмы... А рамочка действительно тонкой работы. Только зачем за ней торчит этот белый бумажный цветок...
Андрею показалось, что стукнула дверь, и он бросился к раскладушке. Но в доме по-прежнему тихо. Ему вдруг стала противна эта тишина, эти чужие фотографии; он поспешно оделся и вышел в сени.
Там, в полумраке, прислушиваясь, постоял. Теперь он разглядел, что на балке висело два туго набитых мешка. Не утерпев, дотянулся до одного из них и ткнул пальцем. Шерсть. Вот живут, куркули проклятые. И куда копят, куда?
Во дворе, на том месте, где стояла лошадь, он заметил клочки сена и еще раз пожалел, что не попрощался с Семеном Карповичем. Откуда-то выскочила собака, поурчала на Андрея и легла у крыльца. Андрей продолжал маячить на ступеньках.
Вчерашний снег поблескивал за огородом, а линия березняка сочно темнела кронами, и дальние сопки проглядывали сквозь легкую муть.
Появился Федор. Сейчас он показался Андрею еще мощнее, чем в сумерках. Лицо его после вчерашнего налилось кровью, но глаза смотрели спокойно и приветливо.
– Как, опохмелиться не требуется?
– спросил он.
– А то сообразим.
– Хочу сегодня поработать, - сказал Андрей и вдруг добавил: - А грибочки у вас - сила!
– Молодец, - Федор, зажмурив левый глаз, посмотрел на Андрея. Ты только собак не бойся, они смирные, а по нужде - в огород, там у нас чистенько, аккуратненько, правда, без удобств.
– У вас лопата найдется? Штыковая?
– Как не найтись. Только зря вы землицу ковыряете, она от этого щедрее не станет, она в любви нуждается, в любви...
– Мое дело маленькое, - сказал Андрей, зачем-то оправдываясь. Мне дали задание - я выполнил, а за результаты пускай другие отвечают.
– Другие, - передразнил его Федор.
– Пошли лучше чай пить, "другие"...
Через полчаса Андрей, нацепив полевую сумку и прихватив лопату, вышел за ворота. Прямо перед ним на той стороне дороги торчал дом с выбитыми окнами и мешал обозревать долину. Он обошел дом стороной, но увидев открытый амбар, заглянул туда. Кругом валялись замызганные тряпки, деревяшки, объеденные мышами тетрадки. На полке стояла трехлитровая банка, наполненная чем-то густым.