Реликт
Шрифт:
Уотерс дрожал.
— Оно уничтожило группу спецназа, — сообщил он срывающимся голосом.
Снова удар, дверь застонала, петли её затрещали. Уотерс с криком подскочил и попятился, забыв об упавшем на пол пистолете.
— Уотерс, предатель, вернись! Громко ударяясь головой о металл, Уотерс полз под столами к дальней стене.
— Не давай ему схватить меня! — завопил он. Гарсиа заставил себя снова повернуться к двери. Попытался унять дрожь в руках, от которой ружьё ходило ходуном. Дверь снова содрогнулась от сильного удара, и смрад заполнил его ноздри. Больше
Марго светила фонариком в коридор, имитируя беспорядочные движения человека, который ищет выход. Свет падал на стены, на пол, тускло отблёскивал на витринах. Сердце её колотилось, дыхание было частым, прерывистым.
— Помогите! — снова закричала она. — Мы заблудились!
Собственный голос показался ей неестественно хриплым.
Из-за угла не доносилось ни звука. Существо прислушивалось.
— Эй! — заставила Марго себя крикнуть снова. — Есть здесь кто-нибудь?
Голос её раскатился по коридору, и вновь наступила тишина. Марго вглядывалась в темноту, пытаясь уловить какое-нибудь движение.
Вдали, куда не достигал луч фонарика, показался какой-то тёмный силуэт. Замер. Голова его казалась поднятой. Послышалось влажное сопение.
— Рано ещё, — прошептал Пендергаст. Существо продвинулось чуть вперёд. Сопение стало громче, потом их ноздрей достиг отвратительный запах.
Монстр сделал ещё шаг.
— Рано, — прошептал агент ФБР.
Руки Гарсии дрожали так сильно, что он с трудом нажал кнопку передатчика.
— Коффи! — прошипел он. — Коффи, ради Бога! Слышите?
— Это агент Слейд с передового командного поста. Кто говорит?
— На связи дежурная часть, — ответил Гарсиа, тяжело и часто дыша. — Где Коффи? Где Коффи?
— Особый агент Коффи временно недееспособен. Руководство операцией принимаю я, до прибытия регионального директора. Как у вас дела?
— Дела? — Гарсиа нервно захихикал. — Дела такие, что нам крышка. Это существо за дверью. Ломится сюда. Прошу вас, пришлите людей на выручку.
— Чёрт! — послышался голос Слейда. — Почему ничего мне не сказали? — До Гарсии донёсся приглушённый разговор. — Гарсиа? У вас есть оружие?
— Что толку? — прошептал тот, чуть не плача. — Здесь нужна базука. Помогите нам, пожалуйста.
— Гарсиа, тут сплошная неразбериха. Продержитесь минутку. Существо не сможет прорваться сквозь дверь дежурной части, так ведь? Она же металлическая?
— Она деревянная, Слейд, самая обыкновенная! — ответил Гарсиа, по лицу мужчины обильно текли слёзы.
— Деревянная? Ну и заведеньице. Гарсиа, послушай. Если мы кого-то пошлём, путь до вас займёт двадцать минут.
— Пожалуйста…
— Придётся вам справляться самим. Я не знаю, Гарсиа, что это существо представляет собой, но наберитесь мужества. Мы постараемся добраться до вас как можно скорее. Не теряйте хладнокровия и цельтесь…
Гарсиа в отчаянии опустился на пол, палец его соскользнул
60
Смитбек, перебирая руками ремень, передал назад ещё несколько дюймов верёвки. Подумал, что вода как будто прибывает ещё быстрее, чем раньше; через каждые несколько минут по ней шли большие волны, и хотя течение вроде бы не усиливалось, рёв в конце туннеля стал оглушительным. Непосредственно за Смитбеком сжимали верёвку из ремней самые старые, самые слабые, самые плохие пловцы: остальные, схватившись друг за друга, отчаянно гребли, стараясь удержаться на месте. Все молчали: уже не оставалось сил стонать, плакать, даже говорить. Смитбек посмотрел вверх: ещё два фута, и можно попытаться достать до лестницы.
— Там, должно быть, буря, — сказал д’Агоста. Лейтенант за спиной Смитбека поддерживал старуху. — По случаю празднества в музее, — добавил он с лёгким смешком.
Журналист, включив фонарик, поглядел вверх. Ещё восемнадцать дюймов.
— Смитбек, перестань щёлкать фонариком, ладно? — раздражённо произнёс д’Агоста. — Я скажу, когда смотреть.
Очередная волна прижала Смитбека к кирпичной стене туннеля. Несколько человек ахнули, однако от группы не отделился никто. Оборвись верёвка, все бы утонули через полминуты. Смитбек старался не думать об этом.
Мэр слабым, но твёрдым голосом принялся рассказывать одну историю. Участниками её были несколько известных людей из муниципалитета. Смитбек, несмотря на профессиональный интерес к ней, всё сильнее ощущал сонливость. Он вспомнил, что это признак гипотермии.
— А ну, Смитбек, взгляни, где там лестница. От грубоватого голоса д’Агосты журналист взбодрился. Посветил фонариком вверх. За четверть часа вода поднялась ещё на фут, и он почти мог дотянуться до перекладины. Крякнув от удовольствия, Смитбек передал назад ещё несколько дюймов верёвки.
— Сделаем вот что, — сказал лейтенант. — Ты лезешь первым. Я остаюсь помогать здесь и лезу последним. Лады?
— Лады, — ответил Смитбек, стряхивая с себя сонливость.
Д’Агоста потуже затянул петлю на перекладине, затем ухватил журналиста за талию и приподнял. Смитбек, вскинув свободную руку, ухватился за неё.
— Давай мне фонарик, — сказал д’Агоста. Смитбек отдал, затем ухватился за перекладину другой рукой. Слегка подтянулся, потом снова повис, мышцы его рук и спины судорожно подёргивались. Глубоко вздохнув, подтянулся снова и на сей раз достиг второй перекладины.
— Теперь вы хватайтесь за ступеньку, — сказал д’Агоста кому-то. Смитбек, ловя ртом воздух, привалился к лестнице. Затем, подняв взгляд, ухватился за третью перекладину, потом за четвёртую. Осторожно стал нащупывать ногами первую.
— Не наступи никому на руки! — предупредил снизу д’Агоста.
Журналист почувствовал, как чья-то рука направила его ступню, и смог перенести свой вес на нижнюю ступеньку. Твёрдость опоры казалась ему блаженством. Он подал руку и помог пожилой женщине. Затем повернулся, чувствуя, как силы к нему возвращаются, и полез вверх.