Рептилия
Шрифт:
Я давно ждал этого вопроса, поэтому хорошенько продумал ответ.
— Общество Охраны Дикой Природы, — соврал я. — Принимаю участие в биологической исследовательской экспедиции в национальном парке Ндоки.
Я почувствовал, как он замер.
— Вы меня разыгрываете.
— Ни в коем случае, — возразил я и расслабленно откинулся назад. — Это крупный проект, целью которого является разведывание мест проживания лесных слонов. В проекте задействованы французы, американцы и, конечно, мы. Нам очень импонирует полная поддержка со стороны правительства, — добавил я, хотя и вышесказанного было уже достаточно.
Удар оказался более чем точным. До конца полета мой сосед
У него наверняка рыльце в пушку, думал я, иначе бы он отреагировал иначе. Еще пару раз я пытался воскресить наш диалог, но все было напрасно. Даже его побрякушки бесследно исчезли, он спрятал запястья, скрестив руки на груди. Честно говоря, он не особенно сильно интересовал меня, потому что я занялся тем, что виднелось в иллюминатор. Правда, за окном не было ничего особенного — только пара плоских зданий, покрытых ржавыми листами гофрированного железа на обочине взлетной полосы, да бетонные пластины, сквозь которые пробивалась зеленая поросль. А еще — густые ряды деревьев по ту сторону колючей проволоки. Тем не менее, этот вид был очень необычным для меня и тут же приковал мое внимание.
Как только самолет остановился, началась толкотня. Только благодаря тому, что мой багаж находился недалеко, а я сам сидел впереди, мне удалось одному из первых покинуть самолет. Когда я очутился на серебристом трапе, то невольно остановился. Жара стояла передо мной, как стена. За бортом оказалось около тридцати пяти градусов, на моей коже немедленно выступил пот. А влажность воздуха ощущалась всем телом. В воздухе пахло плесенью и сгнившими растениями. «Как в „тропическом лесу“ Лондонского зоопарка», — подумал я, спускаясь вниз по лестнице и подходя к автобусу. Нет, мне все же нравился здешний запах и его живительная сила.
В момент полуразвалившийся транспорт забился до отказа и, покачиваясь, направился к главному зданию. Я заметил, что по всей дороге были расставлены вооруженные стражи правопорядка. Это были молодые люди, от восемнадцати до двадцати, державшие свои автоматы Калашникова наготове. Казалось, они только и ждали того, что сейчас что-то должно произойти. Когда мы вошли в главное здание, картина не стала лучше. Полисмены были практически везде, у каждого перехода, у каждой двери, на каждой лестнице и — что хуже всего — на пункте выдачи багажа. Там вообще стоял целый полк. Кажется, все они наблюдали только за мной. Их взгляды повсюду преследовали меня — возможно, потому, что в тот момент я был единственным белым в здании, а может быть, из-за того, что я чувствовал себя не в своей тарелке. Они ощущали мой страх. Когда же я, наконец, получил свой багаж, то был безмерно счастлив, спеша к таможенному пункту.
Там я наткнулся на первое серьезное препятствие. Оно выражалось в огромном двухметровом офицере, вышедшем мне навстречу. Всем своим видом он давал мне понять, что с ним шутки плохи. Офицер подал мне знак, чтобы я поднял руки и расставил ноги, что я, собственно, сделал незамедлительно. Тем не менее, когда он обыскивал меня, я чувствовал, что провоцирую его одним лишь внешним видом. Он обратился ко мне на языке, которого я не понимал. Конечно, я не полиглот, но помимо французского и итальянского я немного знал язык суахили, который выучил в Танзании. Ничто из этого набора не облегчило мою жизнь. Возможно, он говорил на киконго или лингала — одном из государственных языков. А может, я и не должен был его понимать, он просто добивайся моего дискомфорта. Если это и было его целью, то он ее достиг. В какой-то момент офицер залез в карман моей рубашки, вытащил оттуда шариковую ручку и начал крутить ею вокруг моего носа. Его действия становились все более агрессивными.
— Он спрашивает, как вам удалось пронести на борт оружие?
— Что? Это моя ручка. Я нишу ею на протяжении нескольких лет. Кому придет в голову, что это оружие?
Великан поднес ручку к моему носу и нажал на кнопку. Как ни странно, он понял мои слова.
— В нашей стране вы бы не прошли контроль, — пояснил мужчина.
— Да любая зубочистка опаснее этой ручки! — не сдавался я. — К тому же, я уже здесь. Не отправите же вы меня назад из-за простой шариковой ручки? — Не успел я договорить, как понял, что допустил грубую ошибку.
Великан взял меня под руку и потащил за собой. Второй посеменил за нами, состроив при этом ответственную мину.
— Мы подвергнем вас обычной рутинной проверке, — сказал он. — Ничего особенного, просто просмотрим ваши бумаги, свидетельства о прививках и визу. Надеюсь, у вас все в порядке. Пожалуйста, следуйте за нами и не оказывайте сопротивления.
Все это было просто ужасно. А когда я увидел довольную физиономию антиквара, то готов был провалиться от стыда сквозь землю. Охранники привели меня в бюро, обставленное по-спартански, и закрыли за нами дверь. Верзила плюхнулся у двери, чтобы я не надумал сбежать. Другой сел напротив, под портретом действующего президента Дени Сассу-Нгессо. Движением руки он предложил мне стул. Внезапно мне стало ясно, что он был тем самым человеком, от которого многое зависело. Беззвучно он протянул руку. Я сразу понял этот жест. Я достал все документы, которые только у меня были, потому что играть роль глупого туриста не имело никакого смысла.
Когда он только открыл свидетельства о прививках, то заметно разозлился. Он покачал головой и двумя пальцами взял в руки документ, словно от него можно было заразиться.
— Это мне не нравится, — сказал он, спустя какое-то время. — Прививки не в порядке.
— Но это невозможно, — тут же возразил я. — Вакцинация была проведена, как следует. Я сам видел справку.
Он снова полистал страницы.
— А где прививка от холеры? Я не могу найти записи о ней, — он бросил на стол мою медицинскую книжку.
— Холера? По последним данным ВОЗ, этого не требуется. В Конго не зарегистрировано случаев холеры.
— Это вы так думаете. А у меня совсем другие сведения. Я не могу пустить вас в нашу страну, ради вашего же блага. Сожалею, но вам придется вернуться в Лондон. — Он пожал плечами, показывая, насколько глубоко расстроен таким оборотом дела.
Я почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног.
— Но ведь должен же быть какой-нибудь выход. Может быть, можно сделать прививку здесь. Это очень важно… — добавил я в полной уверенности, что чем жалостливей будет звучать мой голос, тем больше у меня шансов.
Странно, но он, кажется, только и ждал этой фразы.
— Ну, — сказал он и провел руками по столу, как бы разглаживая мнимую скатерть, — есть одна возможность. Но это нелегально, если вы меня понимаете. Для этого нужно напрячь соответствующих людей. Кроме того, я рискую собственной головой. Но, тем не менее, это все же возможно.
Он слащаво улыбнулся мне, и я понял, к чему затеян весь разговор. Я уже чуть было не спросил его напрямую о цене, как вдруг раздался телефонный звонок. Он поднял трубку. И по нервным взглядам, которые таможенник бросал в мою сторону, я понял — этот звонок имеет какое-то отношение ко мне. Кажется, то, что он слышал, не нравилось ему. Следовательно, для меня это могло означать противоположное.