Рептилия

Тимайер Томас

— Хотите сказать, что можете распознать их язык?

— Что-то вроде того. Во время схватки магнитофон и камера были включены. Если синхронизировать все это, то из звуков и относящихся к ним действий можно будет набросать его портрет. Тогда мы с большей вероятностью сможем предположить, что его успокаивает, возбуждает или злит, какие звуки предшествуют нападению.

Я согласился. Если этот план действительно сработает, то у нас появится отличный шанс лучше узнать мокеле.

— Гениально. Так мы и сделаем, — подбодрил я ее. — А пока вы учите мокелийский язык, я займусь внутренним содержанием нашего

друга. Должен признаться, что в этом существе кое-что мне кажется очень странным. Не могу дождаться того момента, когда увижу результаты исследования его ДНК.

Я протянул Элиши руку. Она поднялась и улыбнулась, но это не смогло скрыть ее страха. Однако теперь нам, по крайней мере, было чем заняться.

Мы пошли в палатку с оборудованием, включили электрогенератор и сели каждый на свое место. Элиши взяла свои аудиозаписи и тут же ушла в собственный мир. Я же поднял холодильную камеру, в которой находился арбалетный болт, и поставил ее перед собой на стол. Устройство болта представляло собой простое, но в то же время гениальное изобретение. Внутри находилось пять отделений, которые при столкновении с телом мокеле наполнились жидкостью и плотью. Открывались они тоже по отдельности, чтобы можно было взять образец из одного отсека, не смешивая остальные сектора. Отлично. Я отложил арбалетный болт в сторону и занялся алюминиевым чемоданом, в котором находился прибор для исследований. Эта жемчужина генной инженерии, которую леди Памбридж дала мне на следующее утро после судьбоносного ужина, представляла собой микропроцессор. Он мог сравнивать разные образцы и искать запрашиваемую информацию.

Я открыл замок и приподнял крышку чемодана. Прибор был настолько мал, что подобное сложно себе вообразить. То, что всего несколько лет назад занимало целую лабораторию, теперь находилось в этом скромном серебристом футляре. Я осторожно вынул прибор, большую часть которого составлял сосуд, заполненный жидкостью с ферментами. Они служили для того, чтобы выделять отдельные фрагменты ДНК. Анализ всей нити ДНК определенно занял бы слишком много времени, кроме того, я искал всего лишь ту часть, в которой находилась информация об иммунной системе. Вырезанные части сортировались прибором по длине, помечались радиоактивными веществами и становились видимыми. Так появлялся образец, который был уникальным для каждого живого существа.

Маленький анализатор ДНК выполнял все этапы работы самостоятельно. Анализ, для которого раньше требовалось три-четыре отдельных прибора, а значит, несколько дней, теперь проводился в считанные минуты.

Я с удивлением посмотрел на прибор. Такой карликовый прототип смог бы уже в самое ближайшее время произвести переворот в криминалистике. Он был не только маленьким, но и легким, его возможно разместить практически в любом месте, чтобы определить генетический отпечаток пальца. С таким сокровищем можно было забыть о результатах исследований в безнадежно устаревших генных лабораториях. Достаточно всего лишь мизерного элемента исследуемой материи — и, самое позднее, через полчаса на столе у криминалиста будет лежать результат.

— Итак… — прошептал я тихо и включил прибор.

Его жужжание сигнализировало о полной готовности. Монитор засветился, и на нем тут же показалась некая очередность ничего не значащих для меня символов. А спустя

всего тридцать секунд на мониторе высветилось зелеными буквами сообщение:

СТАТУС: К РАБОТЕ ГОТОВ

Я открыл стрелу, вылил содержимое одного из отсеков в асептически упакованную пробирку и снова положил ее в холодильную камеру. Затем я открыл ячейку для анализа ДНК и вставил в нее стеклянную трубочку. Электронное попискивание сообщило, что проба принята и будет проанализирована, после чего клапан закрылся. Монитор ожил.

Я выбрал два метода анализа, при которых можно было отыскать одинаковые последовательности в нескольких цепочках ДНК. В первую очередь, меня интересовало то, может ли информация в ДНК мокеле быть совместимой с человеческой. Леди Памбридж снабдила меня необходимой справочной информацией, записанной на прилагающемся CD-диске.

Пробирка была принята, и компьютер сообщил, что окончательный результат будет готов не ранее, чем через полчаса.

Я потянулся, посмотрел на Элиши, которая все еще была по уши вовлечена в свои записи, и вышел на улицу. Чем же заняться до того, как компьютер завершит работу?

Внезапно мне в голову пришла идея. А что если я попробую дозвониться до Сары? Сикспенс показывал мне, как включить аппарат связи. Прибор все еще стоял в режиме ожидания, поэтому я подключил свой мобильный к соответствующему разъему, дождался гудка и набрал номер. Мне пришлось подождать некоторое время, пока в трубке не раздался щелчок.

— Алло?

Ее голос звучал так далеко, что мне пришлось вдавить трубку в ухо, чтобы слышать. И почти сразу же я почувствовал легкий холодок в желудке.

— Сара? Это я, Дэвид.

— Дэвид! — она почти кричала. — Куда ты пропал? Как у тебя дела? Я все это время ждала звонка от тебя.

На какое-то время связь прервалась, но вскоре я снова услышал ее голос:

— Почему ты так долго ничего не давал о себе знать? Я чуть с ума не сошла от волнения!

— Извини, — ответил я, — но раньше было невозможно. Здесь столько всего произошло! Последние несколько дней были такими, что ты себе и представить не можешь. У меня все более-менее. Я скучаю по тебе, — добавил я, чтобы не слишком волновать ее. Но было слишком поздно.

— Что значит более-менее? — Голос Сары приобрел настойчивые нотки. — Ты можешь говорить?

Я огляделся по сторонам:

— Да, сейчас как раз никого нет рядом.

— Тогда выкладывай.

Слова лились из меня непрекращающимся потоком. Мне понадобилось двадцать минут, чтобы рассказать все до мельчайших подробностей. Когда я дошел до смерти Сикспенса, мой голос начал дрожать. Я произнес еще несколько слов и замолчал.

— И… — она почти умоляла.

— Сикспенс мертв. Он умер прямо на моих глазах.

— О, Боже! — Я слышал, как тяжело она дышала. — Что же случилось?

Я рассказал ей про погружение, последующую битву и самолет. Единственное, что я опустил, так это кровавые подробности. Она и так достаточно услышала, чтобы иметь представление о случившемся. На какое-то время Сара замолчала. Видимо, она размышляла о том, что я сообщил. Когда Сара вновь обрела способность говорить, то странным образом начала интересоваться нашим погружением, а не последовавшей за ним трагедией.