Рептилия
Шрифт:
— Значит, мы были правы насчет удара метеорита? — прошептала она. — Значит, есть какая-то связь между мокеле и этим событием? Как ты сказал — уровень излучения на дне больше, чем на поверхности?
— Немного.
— А как быть с теми голосами, которые послышались тебе на дне?
— Забудь про них. Скорее всего, это от сильного давления. Там внизу была кромешная тьма, и я боялся умереть.
— Возможно. А возможно, и нет. Что-то подсказывает мне: здесь есть взаимосвязь. Думаю, за всем этим прячется страшная тайна. И боюсь, что тебе еще раз придется спуститься на дно,
— Из твоих уст все звучит так просто и ясно! А я, правда, не знаю, что и делать, — сказал я. — Мне тебя так не хватает. Я бы хотел, чтобы ты оказалась рядом.
В этот момент Элиши вышла из палатки.
— Идите скорее, профессор! — крикнула она мне со странным выражением лица. — Ваша программа закончила свою работу. Я, конечно, в этом приборе совсем не разбираюсь, но то, что там написано, выглядит более чем странно. Вы должны сами взглянуть на это.
— Сара, мне пора. До скорого. Как только будет возможность, я снова позвоню тебе.
— Будь осторожней.
Я услышал, как она чмокнула в трубку:
— Я люблю тебя.
«Я тебя тоже…» — хотел сказать я, но в этот момент связь прервалась.
Глава 27
Монитор поприветствовал меня удручающим сообщением:
СБОЙ ПРИ ВЫПОЛНЕНИИ ОПЕРАЦИИ.
Следом шел целый список ошибок, из которых следовало, что данный прибор просто-напросто не принял образец ДНК.
— Черт возьми, — пробормотал я и попробовал сделать кое-что вручную, что, однако, тоже не принесло никакого результата.
— Может, аппарат неисправен? — предположила Элиши, смотрящая на экран из-за моего плеча.
Я покачал головой.
— Да нет, система сработала, как и нужно. Не имею понятия, что бы это значило.
Я достал пробирку из контейнера, и протянул ее биологу.
— Вот, подержите-ка.
Затем я достал из кармана перочинный ножик и порезал свой большой палец. Из раны тут же показалась капля крови, которую Элиши ловко подхватила пробиркой. Я поместил ее в прибор и снова запустил программу, а чтобы остановить кровь, засунул палец в рот. Не прошло и двух минут, как на мониторе отобразились первые результаты.
ОБЪЕКТ ИССЛЕДОВАНИЯ МУЖСКОГО ПОЛА, ЕВРОПЕИДНОЙ РАСЫ. ВЫБЕРИТЕ СЛЕДУЮЩУЮ ОПЕРАЦИЮ.
— Кажется, прибор в полном порядке, — засмеялась Элиши. — А что, он может даже набросать мне ваш психологический портрет? Пристрастия, антипатии, сексуальную принадлежность? Ну, что-нибудь в этом роде. — Она подмигнула мне.
— Как здорово, что вы снова обрели свое чувство юмора, — огрызнулся я и одним нажатием клавиши вернул программу в исходное положение. — Кстати, из этого получилась бы неплохая игра под названием «Познай себя сам!» Спорим, это стало бы бестселлером на рынке развлечений. Только, к сожалению, на это у нас сейчас совсем нет времени. Нам бы найти ответ на вопрос, почему прибор не принял во внимание образец ДНК мокеле?
— А, может, и нет у него никакой ДНК?
— Ну, это уж точно из
«Исключений», хотел добавить я, но вдруг вспомнил про разговор с Сарой.
— Будь оно неладно, — прошептал я и быстро поменял местами две стеклянные колбочки.
— Что там у вас? — спросила Элиши, подойдя ко мне почти впритык, так, что я даже чувствовал ее дыхание на затылке.
— Думаю, нам придется начать это исследование заново, но на этот раз начнем с химической структуры.
Я ввел несколько команд, результатом которых должно было стать отображение структуры ДНК. Сделав это, я отклонился назад.
— Итак, — сказал я, — посмотрим, права ли Сара с ее предположениями.
Элиши наморщила лоб.
— Дэвид, объясните же мне, наконец. Я совсем не понимаю, куда вы клоните.
До того, как прибор завершит свою работу, у нас оставалось еще несколько минут, поэтому я спокойно мог рассказать ей о своих подозрениях.
— Видите ли, — начал я, — все живое на нашей планете базируется на четырех веществах — аденин, тимин, гуанин и цитозин — которые соединяются в группы по три элемента — триплеты. При четырех основах и трех возможностях их сочетания получается шестьдесят четыре комбинации. Если представить себе, что вещество — это буква, а триплет — слово, то вся эволюция записана вот на этой цепочке ДНК. Так же, как все знания мира записаны при помощи тридцати трех букв алфавита.
— Это мне хорошо известно. — Элиши снова подмигнула мне. — Если вы забыли, то я напомню, что являюсь биологом.
Я невольно улыбнулся.
— Я просто хотел рассказать историю с самого начала. Идея о том, что ключ к разгадке нашей задачи лежит в генетическом коде, впервые пришла мне в голову, когда моя подруга Сара сказала, что Лак-Теле — кратер, образованный от столкновения метеорита с Землей.
— Так, значит, она все-таки ваша подруга?
— Этого я никогда не отрицал, — возразил я, изо всех сил стараясь не сбиться с мысли. — Большинство метеоритов, которые находили на Земле, характеризуются высоким уровнем радиоактивности. Поэтому для меня было так важно взять с собой счетчик Гейгера. Во время погружения мне удалось установить, что на дне озера уровень радиации выше предельно допустимого для человека. Вам, как биологу, надеюсь, не нужно рассказывать о том, как влияет излучение на высокоразвитые организмы.
— Оно ведет к мутации.
— Именно. К резкому изменению наследственности. И чем выше существо находится на лестнице развития, тем сильнее будут изменения. Высокоразвитое существо, как, например, динозавр, в результате подобного излучения или исчез бы с лица земли, или…
— Или выжил и приспособился бы, — закончила за меня фразу Элиши, — что, на мой взгляд, кажется маловероятным. В большинстве случаев радиоактивное излучение ведет к непоправимому ущербу наследственности. Как если бы кто-то взял всю имеющуюся информацию, хорошенько перемешал, а потом снова соединил в произвольном порядке. В девяноста девяти процентах случаев это приведет к неотвратимой катастрофе.