Решетка
Шрифт:
– Ты хочешь сказать...
Бирнбаум в ответ только вскинул свои тонкие, почти невидимые брови и осторожно пригладил ладонью желтые кудри, такие мелкие и аккуратные, что многие в их конторе, включая Митча, подозревали, что он делает укладку. А его загар? Он тоже имел какой-то искусственный оттенок. Собственно, как и улыбка.
– Даже с учетом того, что ему надо спешить на самолет?
– Пока никто из нас не в силах выбраться отсюда. А кроме того, зная, что за человек Рэй Ричардсон, не могу представить, чтобы он слишком долго там провозился.
– Да, думаю, ты прав, Марти. Благодарю
– Не стоит благодарности. Взаправду не стоит, Митч. Ты же знаешь, что он собой представляет.
– Да уж, это мне отлично известно, – согласился тот, криво усмехнувшись.
Митч встал со стула, снял куртку, распустил узел галстука и, закатав рукава рубашки, подошел к окну. В здании с каждой минутой становилось все жарче. Снаружи Решетки небо окрасилось в нежные пурпурные тона. В большинстве соседних контор почти все огни уже погасли, и служащие торопились на выходные по домам. Хотя отсюда не было видно улиц перед зданием, однако Митч догадывался, что в это время уличное движение уже схлынуло и лишь редкие автомобили движутся в сторону центра. Наступало самое время расслабиться и отдохнуть. Митч был согласен прогуляться пешком аж до площади Першинга, лишь бы побыстрее выбраться из Решетки.
Сейчас его беспокоила не столько жара, сколько все время усиливающаяся мерзкая вонь, словно из выгребной ямы. Вначале она больше напоминала тухлое мясо, потом – рыбу. А теперь – явное дерьмо. Этот отвратительный запах оказывал на него почти психосоматический эффект, хотя он понимал, что для беспокойства имелись и другие причины. У него не шло из головы, что Грейбл вполне мог вывести из строя системы управления и контроля Решетки, лишь бы только отомстить Ричардсону. А это лучше всего сделать за несколько дней до приемной комиссии. Грейбл прекрасно разбирался в компьютерах. Конечно, не на уровне Эйдана Кенни, но тоже вполне прилично.
Обернувшись, Митч окинул взглядом комнату. Присутствующие расселись вдоль длинного полированного стола из черного дерева и на кожаном диване у широченного, от пола до потолка, окна в ожидании, чем же все кончится. Поглядывали на часы, позевывали и мечтали поскорее добраться до дома, чтобы принять ванну. Митч решил тоже пока помолчать, посчитав, что не стоит без особых причин беспокоить людей.
– Семь часов, – произнес Тони Левин. – Почему так долго возится Эйдан Кенни? – Он встал и подошел к телефону.
– Эйд не отвечает, – нехотя объяснил Митч.
– Я не ему звоню, – сказал Левин, – а жене. Мы собирались сегодня вечером в ресторан.
На пороге появились Куртис и Коулман. Старший следователь вопросительно взглянул на Митча. Тот в ответ только пожал плечами и отрицательно покачал головой.
– Может, откроем наконец окно? – предложил Куртис. – Здесь воняет сильнее, чем в собачьей конуре, – заметил он, доставая полицейское переговорное устройство.
– Это окно задумано таким образом, что не открывается. Оно имеет еще массу интересных свойств, помимо того, что пуленепробиваемо.
– Что вы этим хотите сказать?
– А то, – объяснил Бич, – что вы не сможете здесь воспользоваться своим радио. Стекло составляет с остальным зданием так называемую «фарадеевскую клетку».
– Что-что?
– "Фарадеевскую клетку",
Для проверки сказанного Бичем Куртис все-таки нажал несколько раз кнопку «прием/передача». Однако не услышав никаких сигналов, кроме монотонного свиста, он положил передатчик на стол и согласно кивнул:
– Что ж, каждый день у вас что-нибудь новенькое. А телефоном-то можно воспользоваться?
Тони Левин откашлялся и ответил в растерянности:
– Боюсь, у вас ничего не получится – телефон не работает. По крайней мере в город я дозвониться не смог. Я только что пытался поговорить с домом. Полный абзац.
– Абзац? Что значит «абзац»?
– Абзац – значит не фурычит.
Раздосадованный Куртис пересек комнату, схватил телефонную трубку и быстро набрал номер Ньюпаркер-центра, нажимая кнопки с такой силой, будто давил муравьев. Потом попробовал дозвониться до службы «911». Через минуту он сдался, тяжело вздохнув и покачав головой.
– Проверю-ка телефон на кухне, – вызвался Натан Коулман, но вскоре вернулся оттуда с кислой физиономией.
– Как это могло случиться. Виллис? – спросил Митч.
Виллис Эллери откинулся на спинку кресла и попытался объяснить:
– Единственное, что приходит мне в голову, – это появление в сети сильного паразитического сигнала, который вырубил магнитный выключатель телефонного электропитания. Такой сигнал могло вызвать включение какого-нибудь мощного электрического устройства. Возможно. Эйд решил отключить некоторые системы управления и коммуникаций, чтобы запустить их по новой.
Встав с кресла, он продолжил свою идею:
– Понимаете, это может стать ахиллесовой пятой всех микропроцессоров, созданных на основе волоконно-оптической технологии. На этом этаже находится комната с оборудованием, обеспечивающим связь внутри здания. В свою очередь, она связана с компьютерным залом через высокоскоростной локально-сетевой кабель. Я могу сходить и осмотреть его.
Наблюдая, как Виллис Эллери покидает комнату, Куртис усмехнулся.
– Высокоскоростной кабель, – повторил он. – Я в восторге – мне еще никогда не доводилось узнавать зараз столько технических премудростей. Знаешь, Нат, совсем не рассчитывал оказаться запертым в семь часов вечера в компании таких высокоученых специалистов.
– Пожалуй, я тоже, Фрэнк.
– Ну, и как ты себя чувствуешь? Не правда ли, приятно оказаться в таких умелых и надежных руках? Я хочу сказать, слава Богу, что мы собрали здесь этих ребят, понимаешь, о чем я? Просто страшно подумать, что бы случилось, если бы мы оказались предоставленными самим себе.