Реши это

Калмз Мэри

– Да, я знаю, что доверяешь, но...

– У тебя отличные черты, – сказал мне Фаэтон, склонив голову набок. – Тебе все равно стоит поехать с ним в Лос-Анджелес. Ты можешь быть моим спутником. Уверен, я смогу найти для тебя работу в печати. Что скажешь, Сис?

– Без вопросов, – согласилась она. – Почему бы тебе не стать моделью?

– Ты очень добра, – сказал я ей. – Но пока вы все уедете на пару дней, я собираюсь разбить здесь лагерь.

– Но не один, – сказал Фаэтон, приподняв одну из своих идеально очерченных бровей. – Я прав, папочка, или я прав?

–

Ты очень прав, – заверил я его с ухмылкой, потому что да, с меня было достаточно.

Прошло несколько месяцев после нашей последней встречи с Бранном, и всего за пару дней до трех месяцев здесь, в Калифорнии, я перестал флиртовать. Раз уж я не мог получить то, чего действительно хотел, я решил воспользоваться следующим лучшим вариантом, а это означало, что я был готов впечатать в пол следующего, кто попросит. Я полагал, что это будет Зак, так как он должен был скоро вернуться, но в эти выходные это был любой, кто попадался мне на пути. Даже Дэнни. Я мог бы положить его на кухонный стол и получить достаточно того, что мне нужно, чтобы насытиться, и он был бы в восторге. И я не был тщеславен. Он не раз признавался мне в этом.

– Ну, может, мы с Брентом останемся в Лос-Анджелесе до утра понедельника, чтобы ты мог провести все выходные в разврате, – пробормотал Ник, его голос охрип.

– Звучит как план. У тебя есть мое разрешение, – сообщил я ему, выходя из его спальни и направляясь на кухню. – Тебе не нужно быть хорошим, просто осторожным, – крикнул я из коридора.

Секунды спустя он зашагал впереди меня, убедившись, что я не могу пройти мимо него.

– Что, черт возьми, это значит? – прорычал он, сжимая кулаки и злобно глядя на меня. – Ты можешь трахаться с кем хочешь, но я...

– Нет, вовсе нет. Я просто пытался пошутить, – сказал я мягко, успокаивающе. – Все, что я имел в виду, - это то, что тебе следует повеселиться, пойти перепихнуться, делать все, что захочешь, только сдерживай другие соблазны, чтобы мне не пришлось ехать туда и вытаскивать твою задницу из какого-нибудь дешевого гостиничного номера посреди дня с задницей, болтающейся на виду у всего мира.

– Ты...

– Никаких падений с катушек. Ты проделал такую большую работу.

– Я…

– Ради всего святого, перестань со мной спорить, пожалуйста. Я пытаюсь сделать тебе комплимент. Ты так много работал, – сказал я, положив руки ему на плечи. – Я не хочу, чтобы ты не получил всего, чего хочешь.

Постояв минуту, глядя мне в лицо, он кивнул.

– Тебе стоит вернуться к гламурному образу жизни, – скомандовал я, прежде чем уйти.

Я немного волновался, что он пойдет один, но мне казалось, что для того, чтобы мы сделали большой шаг вперед, я должен был показать ему, что ему можно доверять. Его ежедневная ярость доставала меня, и сегодня утром не быть скалой, о которую разбиваются волны его гнева, было облегчением. Мне нравился этот мир, и я хотел, чтобы он продолжался. То, что мы поживем отдельно, пойдет на пользу нам обоим. Ему нужно было время, чтобы понять, кем он будет без меня, как своей тени, а мне - чтобы побеспокоиться только о себе. Я так ждал тишины.

Часть 6

Между

работой телохранителя и работой ремонтника была разница как между ночью и днем. Телохранитель - это значит стоять между клиентом и его потенциальным забвением, вооруженный и находящийся в состоянии готовности, пока кто-нибудь не освободит тебя. Принятие решений было тактическим и наступательным, время реакции иногда составляло доли секунды. В Санта-Барбаре мой пистолет почти все дни был заперт в кейсе. С Ником Мэдисоном я был не менее бдителен, но здесь я использовал совершенно другой набор навыков. Позволить ему немного расправить крылья было логичным следующим шагом на пути к тому, чтобы он смог летать самостоятельно. Поездка в Лос-Анджелес на выходные была решением, о котором, как я надеялся, никто из нас в итоге не пожалеет, но если он собирался сгинуть в огне, как только окажется вне поля моего зрения, это не сулило ничего хорошего для его жизнеспособного будущего.

Я смотрел, как лимузин, увозящий Ника и его свиту, выезжает за ворота, а затем сделал то, что давно хотел сделать с момента приезда в дом. Мини-холодильник доставили вскоре после того, как я поселился в доме - он находился в моей комнате под замком, - поэтому я взял пиво и пошел посидеть в тени на террасе. Тишина, как и легкий ветерок, действовала успокаивающе, и, поскольку этого давно следовало ожидать, я открыл приложение FaceTime и позвонил маме, чтобы она тоже смогла ощутить эту безмятежность.

– О, дорогой, какой невероятный дом и вид!

– Ник не понимает, как ему повезло.

– Он молод, милый. Ты должен дать ему некоторую свободу действий.

Я хмыкнул.

– Осуждение тебе не к лицу, – мягко укорила она.

– Отлично, – пробормотал я.

– Это мой милый мальчик.

Милый мальчик. Только для нее.

– Слушай, как только закончится эта работа, прежде чем я вернусь в Чикаго, я собираюсь навестить тебя.

Ее глаза так быстро наполнились.

– Это будет замечательно.

– Не плачь, – проворчал я. – Как твои собаки?

– Они в порядке, как и олени, белки, одичавшие кошки, хавелины, лебеди, колибри и бабочки.

О Боже.

– Любимый, я так волновалась за тебя. Чувствуешь ли ты, что твои чакры сбалансированы?

Как будто я могу знать.

– Я скажу «да».

– Думаю, тебе пора найти свою вторую половинку.

Я поперхнулся пивом.

У нее должен быть спутник жизни, а не у меня. Кто в здравом уме встает перед людьми и клянется любить кого-то всю жизнь? Дайте мне, блядь, передохнуть.

Конечно, мама всегда говорила мне, что, когда богиня улыбнется ей и наконец откроет того самого, она поймет это и перестанет искать. Я был рад, когда она нашла свое призвание, написав книги о том, как использовать индивидуальную силу внутри себя. Когда ее книги начали хорошо продаваться, я был очень рад за нее. Я прилетел в Седону на презентацию ее первой книги, и она весь вечер не отпускала меня, держа свою руку в моей.

– Думаю, нам стоит беспокоиться о тебе, да, ма?

Ее глубокий, хриплый смех.