Реставратор
Шрифт:
Двадцать минут спустя мы с Девлином прошли через ворота «Дубовой рощи». Даже в лучшем виде кладбище производило жутковатый эффект. Старое, тёмное, пышное и готическое. Расположенное типично для кладбища-парка[9] девятнадцатого века, когда-то это место должно было выглядеть милым и пасторальным. Но теперь под сокрытой тучами луной у испещрённых трещинами скульптур с зелёным налётом мне чудилось чьё-то потаённое присутствие, холодное, сырое и древнее.
Я повернулась и вгляделась в темноту, ища призрачную фигуру в тумане, но на кладбище
— Высматриваете кого-то? — поинтересовался Джон Девлин.
Я старалась не глядеть в его сторону. Излучаемый им магнетизм был осязаем. Странно, но мне показалось, что притяжение между нами лишь усилилось, как только мы прошли через кладбищенские ворота.
— Что, извините?
— Вы всё время оборачиваетесь. Высматриваете кого-то?
— Привидений, — сказала я и стала ждать его реакции.
Но Девлин лишь полез в карман жакета и вытащил маленький синий флакончик.
— Вот.
— Что это?
— Эвкалиптовое масло. Не обещаю, что отгонит злых духов, но запах точно отобьёт.
Я уже собиралась сказать ему, что не намереваюсь подходить так близко к трупу и не должна волноваться о маскировке запаха, как в нос ударил какой-то зловонный, мерзкий оттенок, перемешанный с землистым ароматом папоротников и диких гиацинтов, росших на соседних могилах.
— Ну же, — сказал Девлин. — Возьмите.
Я натёрла восковой полоской палец и нанесла бальзам на верхнюю губу. Лечебный эфир обжёг ноздри и сжал горло. Я прижала руку к груди и закашлялась.
— Сильный.
— Вы будете радоваться этому приблизительно минуты через две. — Девлин убрал флакончик в карман, даже не воспользовавшись им. — Готовы?
— Не особо, но, как я понимаю, пути назад нет?
— Не говорите так фаталистично. Ваше участие в этом деле скоро закончится.
Я рассчитывала на такой расклад.
Девлин отвернулся, не добавив ни слова, и я последовала за ним в лабиринт надгробных плит и памятников. Каменные ступеньки, обозначавшие дорогу, были скользкими из-за мха и лишайника. Я тащилась за Девлином, внимательно смотря под ноги. Туфли в грязи, обнажённые голени искусаны крапивой — одета я явно не для подобной прогулки.
Гул голосов стал громче, и вдоль тропинок замелькал свет фонариков. Сцена выглядела жуткой и ирреальной и напоминала мне о временах, когда тела хоронили при лунном свете и жаре могильного фонаря.
Впереди, вокруг того, что я приняла за выкопанную жертву, собралась небольшая группа полицейских в униформе и штатском. Место преступления было не разглядеть, но я запомнила силуэт надгробного камня и осмотрела окружающие памятники, чтобы позже точно определить местоположение могилы на карте.
Один из полицейских сдвинулся, и я мельком заметила бледную кожу и молочно-белые глаза. На меня накатила волна тошноты. Я отпрянула на дрожащих ногах. Одно дело слышать об убийстве, а другое — столкнуться с его ужасными последствиями.
Я провела большую часть жизни на кладбищах — моих королевствах. Каждое представляло спокойный, защищённый
Едва переведя дух, я стояла и жалела, что проболталась доктору Эшби о своих планах на ужин, потому что тогда Девлин не смог бы меня отыскать. Я не узнала бы об убийстве, не посмотрела бы в те остекленевшие глаза.
Как бы то ни было, я вовлечена в это дело с того момента, как выкрали мой портфель. По пути на кладбище мне удалось убедить себя, что кража случайна. Кто-то увидел сумку через заднее окно машины и неожиданно решил её забрать. Теперь, посмотрев на тело, я начала бояться худшего. Если убийце угрожало что-то попавшее на одну из фотографий, то он может действовать, руководствуясь инстинктом самосохранения. А если он попытается ворваться в мой дом, чтобы добраться до камеры и компьютера? До меня?
Плотнее укутавшись в плащ, я смотрела, как Девлин подходит к группе, столпившейся вокруг тела. Даже в бедственном состоянии меня не могли не заинтересовать его отношения с коллегами. Девлину выказывали уважение, даже почтение, но я также ощущала в воздухе беспокойство. Другие полицейские держались от него на расстоянии, и это меня интриговало. Ясно, что Девлин здесь главный и находится в своей стихии. Я сочла сложившееся противоречие пленительным: он выглядел таким бодрым и деятельным на фоне насильственной смерти…
Или, возможно, дело в том, что призраки не последовали с нами за ворота.
Я отвернулась, позволив взгляду блуждать по тёмному некрополю, на секунду задерживаясь на сломанных скульптурах и разрушенных склепах. Если большинство кладбищ предлагали успокоение и побуждали провести многие часы в глубокой медитации и самоанализе, то «Дубовая роща» настраивала на мрачный лад.
Отец когда-то сказал мне, что место не обязательно должно быть населено духами усопших, чтобы стать обителью зла. Я верила ему, потому что папа разбирался в подобном. Пока я росла, он передал мне большую часть своих знаний, но также кое-что утаил. Уверена, только ради моей пользы, но эти тайны вбили клин недопонимания между нами, хотя раньше мы ничего не скрывали друг от друга. Первый увиденный мною призрак изменил нас обоих. Папа сильнее ушёл в собственный внутренний мир, но также стал ещё яростнее меня оберегать. Он был моим краеугольным камнем, якорем, единственным, кто понимал моё одиночество.
После того случая я никогда снова не видела старого мужчину с белыми волосами, но явились другие. Легионы прекрасных блуждающих фантомов. Молодых, старых, чёрных и белых — все они прошли сквозь завесу в сумраке. Изысканная демонстрация истории Юга, одновременно волнительная и пугающая.
Через какое-то время визиты духов просто стали частью моего мира, и я научилась терпеть морозное дыхание на затылке и ледяные пальцы, ощупывающие волосы и руки. Папа был прав, обучая и дисциплинируя меня, но, даже приняв ситуацию, я не получила должного объяснения. Я всё ещё не понимала, почему мы видим призраков, а мама — нет.