Ресторатор
Шрифт:
Конечно, Данил прав – Сташевский действительно смотрит на меня так, будто я его собственность и он приобрел меня вместе с рестораном на сдачу. Но разве это повод для скандала? Или, может быть, Данил просто ревнует потому, что чувствует: что-то во мне изменилось?
– Спасибо за завтрак, – наконец ответила я и потянулась за чашкой кофе. – И за извинения. Я тоже вчера была слишком резкой. Прости.
Данил улыбнулся, поставив передо мной тарелку с сырниками. Он старался вести себя так, будто вчерашнего разговора и не было вовсе. Единственное, что его выдавало –
– Я просто боюсь тебя потерять, – признался он, присаживаясь напротив. – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? Просто иногда мне кажется, что ты отдаляешься. И я не понимаю, почему.
Его слова ударили точно в цель. Я опустила взгляд, не в силах смотреть Данилу в глаза. Может быть, он прав? Я действительно отдалилась и напоминала скорее соседку-сожительницу, чем любящую девушку. Да и он в этом плане ненамного вперед ушел, не особо проявляя инициативу в отношениях. Как минимум об этом свидетельствовало отсутствие кольца на моем безымянном пальце. Уж за столько лет оно могло бы там появиться, а сейчас я уже не была уверена, что хочу этого.
– Дань, я… – начала я, но осеклась. Слова застряли в горле.
Как сказать человеку, с которым прожила столько лет, что ты больше ничего к нему не чувствуешь? Что ты больше не хочешь просыпаться рядом с ним каждое утро? Что ты больше не можешь смотреть на него так, как смотрела раньше?
Но вместо этого я просто улыбнулась и сказала:
– Все нормально. Давай больше не будем ссориться из-за работы, ладно? Это никому не нужно.
Данил кивнул, явно обрадовавшись моему ответу. Он потянулся через стол и взял мою ладонь в свою руку.
– Обещаю, – сказал он. – Больше никаких разборок. Только давай будем честны друг с другом, хорошо?
Я кивнула, хотя внутри все сжалось от осознания, что я только что солгала. Но сейчас, за этим столом, держа его за руку, я не могла сказать ему правду. Не могла посмотреть в глаза и признаться, что наши отношения давно стали пустой формальностью. Что я больше не чувствую того тепла, которое когда-то испытывала рядом с ним. Что я боюсь даже думать о том, что будет дальше.
Сейчас я прекрасно понимала Лаврова, который не нашел в себе сил признаться, что оставляет свое детище. Да, это малодушно, но только оказавшись в подобных обстоятельствах, понимаешь, что говорить тяжелую правду так же неприятно, как и слушать ее. Мне было страшно самой, и я боялась причинить боль Данилу.
После завтрака я оделась и, сославшись на дела в ресторане, уехала. Точнее сказать – сбежала. В машине я глубоко вздохнула, пытаясь прогнать тяжесть, которая давила на грудь. Сегодня был мой выходной, но я решила наведаться в ресторан. Повод у меня был – Мария отправила приказы о приеме для всего коллектива, нужно подписать их с теми, кто сегодня работает, потому что завтра выйдет другая смена.
Оказавшись в привычной среде, я поставила на паузу все терзавшие меня мысли и переключилась на вполне понятные задачи. Работа всегда была отличным способом,
Закончив с делами в ресторане, я не спешила домой. Тянула время. Наведалась в торговый центр, купила новый телефон, облегчив свой кошелек. Затем решила, что этого мало и выбрала очередную пару туфель на шпильках. Перемерив множество блузок, рубашек и платьев, на время я забыла про тот развал, который происходил у меня в личной жизни.
Я бы сейчас с удовольствием написала подружкам, и у них уж точно нашлись бы советы для меня, но я не хотела перекладывать на них ответственность. Такие решения нужно принимать самостоятельно.
По дороге домой, я снова думала о Даниле, об утренних извинениях, о нежном прикосновении его рук. Может быть, я действительно погорячилась? Даже если так, вряд ли наши отношения можно спасти… Одно я знала точно: пока я не готова к разрыву. Я обязательно подберу нужные слова и удобный момент, чтобы смягчить удар для него, но не сегодня.
Вернувшись домой, я обнаружила Данила в гостиной – он увлеченно смотрел какой-то жуткий фильм про тюрьму на сотню этажей, где раз в день с верхнего этажа на лифте спускался роскошный стол, но люди настолько жадные, что до нижних этажей, естественно, ничего не доходило. Человеческие пороки без всяких прикрас.
– Привет, – сказал он, виновато улыбнувшись. – Как дела в ресторане?
– Нормально, – ответила я, стараясь казаться спокойной. – Подписала часть бумаг. Нам повысили оклады. Коллектив с энтузиазмом реагирует на новые условия.
– А мне тоже повысили? Ты проверила? – оживился Данил.
– Всем повысили, кому на пять, кому на десять процентов. Управляющему составу – на 15% от прежнего оклада, – опережая его вопрос, ответила я.
О том, что только мне из всего коллектива повысили зарплату на 20%, я не стала упоминать, потому что понимала – это вызовет новую бурю недовольства. Данил обязательно сопоставит этот факт с тем, что Сташевский проявляет ко мне особое внимание. И конечно будет прав.
– Ого! А с чего вдруг такая щедрость? – удивился Данил.
– Политика компании, – коротко ответила я.
– Так ты об этом вчера говорила с новым боссом? – в голосе Данила послышалось заметное облегчение.
– Да, – сказала я, не желая вдаваться в подробности, чтобы не спровоцировать еще один скандал.
– Так бы сразу и сказала, – добродушно заметил он.
Данил похлопал по месту рядом с собой.
– Иди сюда, посмотришь со мной фильм.
– Сейчас, переоденусь.
Через пару минут я послушно села рядом, но чувствовала себя так, будто между нами была невидимая стена. Мы смотрели кино, но я довольно быстро перестала следить за жутким сюжетом – от насущных проблем с Данилом мысли снова и снова возвращались к Сташевскому, его пронзительному взгляду и тому странному коктейлю противоречивых эмоций, который я испытывала в его присутствии.
Когда фильм закончился, Данил потянулся ко мне, мягко целуя в висок, и провел рукой по моему животу, скользнув под рубашку от пижамы.