Рёв

Кейдж Ария

– Я плохо переношу больницы и другие государственные учреждения, лучше я буду лечиться здесь, – говорю я, чтобы отвлечь его внимание от Чарли и это работает. Либо я явно не нравлюсь ему, либо не нравится то, что Чарли здесь, со мной. Ненавижу, что у нас есть что-то общее.

– Могу поспорить. Думаю, что это тюрьма делает такое с человеком.

Ублюдок. Я отталкиваюсь от дивана и скриплю зубами от боли. Я такого же роста, как и Пол, но шире в груди и сильнее. Поблагодари

за это тюрьму, ублюдок.

– Пол, – Чарли вздыхает и выходит из его объятий. – Это неуместно.

– Я согласна, молодой человек. Вы не знаете, через что прошел мой внук из-за тех, кого он любит, – вставляет Нона, и я надеюсь, что она вернется на кухню. Этот парень – задница, и я не хочу, чтобы он расстроил её. Более того, я не хочу расстраивать её.

– Шарлотта, он бывший зек. Я просто констатирую факт. Уверен, что ему по плечу признать свою историю, – Пол устремляет недоверчивый взгляд на Чарли.

– Возможно, – говорит она, – но ты не знаешь его историю.

Я горжусь и испытываю облегчение оттого, что она защищает то, во что она верит, и меня. Однако меня чрезвычайно беспокоит то, что она разрешает ему называть себя Шарлоттой. Он называл её Шарлоттой.

– Что ж, забавно. Может это потому, что ты никогда не упоминала о нем раньше. Я думал, что у тебя нет семьи – это то, что ты мне рассказала. Если бы он не появился сегодня в неотложке, ты бы рассказала мне, что твой брат – бывший зек?

– Брат? – говорю я, а она оборачивается и смотрит на меня. Очевидно, я должен быть её братом и не более того. Охренеть. Мы далеки от родственных связей.

– Я думаю, нам всем сейчас нужно просто успокоиться, – прорвался сильный голос Ноны. – Мы все устали и наши эмоции на пределе. Чарли, дорогая, было замечательно наверстать упущенное.

Фактически Нона выпроваживает Чарли и Пола из дома. Может быть, она и стареет, и её длинные волосы теперь полностью седые, но у неё пробивной дух и она не будет терпеть дерьмо.

– Подожди, – кричу я, делая шаг и спотыкаясь, забыв про кофейный столик. Чарли кричит мне, чтобы я остановился, но уже слишком поздно. Я подтягиваюсь на руках и чувствую жгучую боль в плече, из-за чего шиплю и падаю обратно на диван, тяжело дыша.

Чарли садится рядом со мной, поднимает мою рубашку, проверяя рану.

– Тебе чертовски повезло, – шипит она.

– Сомневаюсь в этом, – говорю я ей в волосы, вдыхая её запах.

Чарли дышит рядом в мою шею, и когда она наклоняется ближе – её щека прикасается к моей, но вместо поцелуя, для которого стучит моё сердце, она шепчет мне на ухо:

– Пожалуйста. Я приду завтра. Просто остановись и отдохни, иначе я больше ничего не расскажу.

Затем, без малейшего труда, она поворачивается и возвращается к Полу.

Пол удовлетворенно

ухмыляется, передает бумажный пакет Ноне, а потом собственнически кладет руку на спину Чарли. Я так сильно хочу ударить его, что меня это пугает.

– Инструкции для его препаратов внутри, вместе с его личными вещами. Убедитесь, что он принимает их, чтобы ему не нужно было возвращаться в больницу. Тем не менее, он должен встретиться со своим лечащим врачом через несколько дней, и менять повязку дважды в день в течение первых трех суток. Потом всего одного раз в день должно быть достаточно.

– Спасибо, – неискренне говорит Нона, а я смотрю на единственную женщину, которую всегда любил, уходящую через дверь с самым большим болваном, которого я когда-либо встречал.

– Спасибо, Нона, – говорит Чарли и целует её в щеку, прежде чем Пол выводит ее за дверь и долой с моих глаз.

Нона наблюдает, как они уходят, прежде чем закрыть дверь. Затем она направляется ко мне с беспокойством, врезавшимся в каждую её морщинку.

– Мне не нравится этот парень, – заявляет она.

– Мне тоже, Нона. Мне тоже. Я волнуюсь за неё.

– Я больше волнуюсь за тебя.

Она садится на кофейный столик, где сидела Чарли. Я вздыхаю и плюхаюсь обратно на старый, мягкий диван, на котором я провел много ночей.

– Тебе не о чем волноваться, Нона. Я в порядке. Просто узнай, какие препараты мне безоговорочно нужны, и я вылечусь в два счета. Однако я думаю мне необходимо проспать неделю. Я чертовски устал.

– Я говорю не о твоем теле, сынок. Я говорю о твоем сердце.

Я киваю, потому что понимаю, что она имеет в виду:

– Да ну, слишком поздно для моего сердца.

Я давным-давно отдал его ей.

Шарлотта

Настоящее

Всю дорогу домой я молчу, но хуже этого то, что молчит Пол, и тишина не предвещает ничего хорошего.

Ненавижу, когда он такой. Обычно он такой не по моей вине. Я прилагаю все усилия, чтобы убедить его, что я не при чем, но сегодня всё вышло из-под контроля во всех смыслах. Полу нужны будут ответы и, если он не получит их, я буду наказана. Только и всего.

Мне нужно изменить его настроение, прежде чем мы доберемся домой – я должна угодить ему, прежде чем будет слишком поздно. Я протягиваю руку через консоль и прикасаюсь к его напряженной ноге – он вздрагивает от моего прикосновения и отодвигается. Я быстро отстраняюсь и заламываю руки.

– Прости меня, Пол.

Он крепче сжимает руль, и мне захотелось иметь возможность добраться домой самостоятельно, а не оставлять свою машину у Ноны. Я пыталась взывать к его здравому смыслу, но он остался непреклонен в том, что пришлет за ней кого-нибудь утром. Мне не нравится, когда у меня нет моей машины – моей свободы, но я не собираюсь спорить с Полом. Я уже переступила черту, когда защищала Нейта.