Рёв
Шрифт:
– Шарлотта, любимая, я думал, что тебя воспитывали в приемной семье.
– Так и есть. Натан – родственник в этом смысле.
– О, любимая. Мне жаль. Но ты должна была выйти из палаты. Ты знаешь правила. Я был смущен, вероятно, так же, как и ты.
Я не была смущена, но мы такие разные, он никогда не поймет того, что я чувствовала. Я держу скрытыми глубоко внутри себя много вещей, которые он никогда бы не понял. Просто он не так устроен и это нормально. Я принимаю его недостатки, а он принимает мои. Надеюсь, мы сможем преодолеть большинство из них.
Я никогда не возражала против одиночества, я заслужила его, и мне не приходилось волноваться о том, что я разочаровываю
Звучит ужасно, но это работает. Иногда настолько хорошо, что я обманываю себя, думая, будто мы нормальная пара. Но это не так. Я не люблю телесный контакт, а он не слишком форсирует события. Я не люблю делиться проблемами, а он не хочет их знать. У меня есть секреты, и он предпочитает, чтобы они оставались таковыми. Я хочу угодить ему на столько, насколько могу, и ему этого достаточно.
Облажалась? Да, но это мой мир, и так будет лучше.
По крайней мере, я так думала до тех пор, пока не вернулся он.
Чарли
12 лет
Я дрожу. Я ненавижу этот день, я ненавижу его. Нейт хочет рассказать кому-то… говорит, что нам двоим они поверят. Я на 99.9 % уверена – они нам поверят, но существует большой риск в 0.1%.
Глубоко внутри я сомневаюсь, но вероятность потерять Нону или Дейва заставляет меня держать это в секрете. Возможно, потому что я не хочу, чтобы люди знали об этом. Возможно, потому что я не хочу, чтобы позор был возложен на Нейта. Возможно, я отвратительна и не хочу прекращать это. Возможно, мне начинает это нравиться, может в другом смысле, но нравится, когда он прикасается ко мне.
Боже, это так отвратительно! Мне двенадцать лет, а ему всего четырнадцать. Я не должна думать о подобных вещах. Я должна только начинать думать о мальчиках и хихикать, когда они поворачиваются в мою сторону, а не думать о том, как ощущаются его пальцы на моей талии и груди.
Папа заставил меня перейти на таблетки, из-за чего моя грудь стала больше, и я ее ненавижу. Я не знаю где он взял таблетки, ведь я никогда не была у врача. В прошлом году я была очень больна и не могла встать с постели. Я ни разу не видела врача, хотя и чувствовала, что находилась на пороге смерти практически целых три недели – однако, это были лучшие три недели за все время. Папа оставил нас в покое, наедине. Первый раз в моей жизни, третий четверг месяца прошел без похода в гараж. Нейт сидел со мной каждый день и приносил мне суп от Ноны. Он и Дейв играли со мной в карты, несмотря на то, что я боялась заразить их.
Когда я была не слишком утомлена, я читала им книжки, и мы притворялись, будто жизни за пределами этой комнаты не существует. Больше всего нам нравился Питер Пэн. Он наш любимец по многим причинам, но основная, я думаю в том, что я была птичкой Вэнди для Нейта, а он моим Питером. Он хотел украсть меня, чтобы увести из этого мира и привести в другой – где время остановилось – в его Неверлэнд.
Что пугало нас больше всего в тот четверг, когда отец уехал, не позвав нас, так это звенящая тишина между нами. Нейт сидел рядом со мной на моей кровати в тишине до тех пор, пока я не взяла его руку в свою и не поцеловала её. Он вздохнул и посмотрел на мои губы, со слегка приоткрытым ртом. Не знаю почему, но я скользнула к нему на колени. Моё сердце неистово колотилось, наполняя вены кровью, заставляя меня
Папа оставил нас в покое, но мы не отказались от этой привычки, правда, теперь все было гораздо страшнее. Я хотела его больше, чем когда-либо. Я хотела делать с ним большее без отцовского надзора. Я настолько его хотела, что ненавидела себя за это.
Тот четверг изменил всё между мной и Нейтом навсегда.
Теперь я считаю, что три недели пролетают слишком быстро. И Нейт и я стали слишком тихими примерно с понедельника. Дети в школе это заметили, но перестали об этом спрашивать. На самом деле они перестали спрашивать о многих вещах. Мне больше не задают вопросы, а это не так уж и плохо во всех смыслах. По многим причинам я всегда буду принадлежать Нейту, а он – мне. Девчонки по-прежнему вьются вокруг него, но он не обращает на них внимания, и я чувствую свою вину за то, что мне это слишком нравится. Я должна хотеть, чтобы он нравился девочкам, а они – ему. Я должна оставить его в покое, прежде чем наступит другой четверг, прежде чем я заберу еще одну частичку своего лучшего друга.
Я много раз говорила Нейту, чтобы он не следовал за мной, что это мой демон, мой кошмар. Давным-давно, прежде чем я смогла понять, что это означает, я приняла решение не расстраивать папу до тех пор, пока от того, что я могла бы ему отдать, не останется ничего. Он мой отец. Я ненавижу его… я люблю его. Когда Нейт держит меня под нашим деревом, пока я дрожу, прежде чем мы услышим зов, я хочу, чтобы он остался тут, у дерева. Но глубоко внутри, где темно и грязно, я хочу, чтобы он пошел со мной.
Я хочу, чтобы это была его кожа, прикасающаяся ко мне, а не папочкина. Я хочу, чтобы Нейт был моим первым. Я боюсь того дня, когда папочка попросит нас об этом, мне так страшно, как вам и не снилось. Я смотрю на Нейта, его лицо немного бледнее, таким оно всегда и становится, и я глажу его нежную кожу.
– Я хочу, чтобы ты остался здесь, – говорю я. Я всегда говорю это.
Он качает головой:
– Я не оставлю тебя. В один прекрасный день ты перестанешь просить меня об этом, просто знай, что я тебя не оставлю.
Я уже знаю это, я знаю его даже больше, чем знаю саму себя.
– Есть вещи, которые нужно изменить.
– Не это. Многое нужно изменить, но не это. Что необходимо изменить, так это то, что мы должны убежать от всего этого. Убежать так далеко, как сможем. Я копил деньги, которые выделялись на покос газонов и покраску дома, всё, что ты должна сделать – сказать да.
Мы каждый раз обсуждали этот вопрос.
– Ты не можешь оставить Нону и Дейви. Они нуждаются в тебе.
– Я нуждаюсь в тебе больше, и я нуждаюсь в том, чтобы ты была свободна. Я хочу освободить тебя от всего этого, чтобы ты могла расти и быть сильной.
При этом я хихикаю, потому что знаю – то, чего он хочет никогда не произойдет. Я папочкина дочка и он никогда меня не отпустит. Я – заключенное в клетке грязное животное, не экзотическое или подобное ему, возможно даже не брошенная собака. Я всего лишь оборванка, и единственный, кто сможет любить меня такой – мой папа. Нейт говорит, что любит меня, но ему четырнадцать, и он никогда не осмеливался уйти от меня. Я жду этого дня. Он не захочет уйти от меня, но это всё – его чувство вины. Надеюсь, его сердце сможет выиграть эту битву, потому что он заслуживает лучшего, чем моя жизнь и мои грязные потребности.