Реванш
Шрифт:
Американцы не могли поступить иначе, ведь в противном случае всюду воцарился бы кровавый хаос. Здесь, в столице и ее окрестностях, находилось всего тридцать три тысячи солдат Армии США – тринадцать тысяч десантников да бойцы Третьей механизированной, с боями прорвавшейся им на помощь, потеряв по пути немало людей. Этого было слишком мало, чтобы контролировать даже область, взяв под охрану все стратегические объекты, коих насчитывалось немало – и электростанции, и заводы, напичканные всякой химией, и, самое важное, арсеналы воинских частей, расквартированных в Москве и Подмосковье. Тем более, неуязвимые на поле боя танки "Абрамс" едва ли были пригодны для патрулирования городских подворотен, не лучше их оказались и винтокрылые штурмовики "Апач" со всей
Массовых беспорядков, мародерства и грабежей удалось избежать, хотя в эти дни пролилось все же слишком много крови ни в чем неповинных жителей столицы, причем не от рук американцев – те вопреки опасениям оказались сдержанными, не хватаясь за оружие без нужды и замкнувшись на каких-то своих делах. Но в то время, как агрессоры обустраивались на нескольких военных базах, превращая их в неприступные крепости, а обыватели тряслись от страха, запершись в своих домах, немало темных личностей, побывав "в гостях" на территории обезлюдевших военных городков, разжившись настоящим армейским оружием, решили обустроить свои дела. И тогда старшему сержанту Александру Колобову пришлось стрелять, стрелять много, без колебаний, зная, что каждый его выстрел – это чья-то спасенная жизнь.
Всем вместе им удалось удержаться на самой кромке, все же не сорвавшись в пропасть безвластия и хаоса. И теперь с каждым днем порядок, пусть и поддерживаемые американскими штыками, становился все прочнее. Но сегодня, в этом Александр, не забывавший поглядывать на следовавшие позади его "Форда" угловатые "Хаммеры", не сомневался, должно было измениться многое. Колонна американцев была не единственной, продвигавшейся сейчас к самому Кремлю. Отовсюду к древним стенам съезжались кортежи, состоявшие порой из двух-трех, а порой и из целого десятка машин, мощных внедорожников-"субурбанов" или роскошных седанов, порой сопровождаемых милицейскими машинами. В самые ближайшие минуты в Кремле должна была решиться судьба новой России, то, суждено ли быть ей, России, вообще.
Кремль, место, где обычно царила сосредоточенная тишина, и даже те редкие туристы, что попадали за его кирпичные стены, становились смирными и дисциплинированными, в это утро походил на растревоженный улей. Кавалькады машин вливались в осененный светом потускневших звезд проем ворот сплошным потоком, и вся внутренняя территория уже превратилась в огромную автостоянку. А люди, выбиравшиеся из удобных салонов своих шикарных "Мерседесов", "Бентли" или БМВ, недоуменно озирались по сторонам, подавленные непривычной суетой, и, увидев хоть одно знакомое лицо в толпе, спешили туда, сбиваясь в тесные кучки и возбужденно говоря, говоря, говоря.
Вадим Захаров, одернув пиджак, расправив складки, осмотрелся, выглядывая из-за широких спин своих телохранителей. Четверо крепких парней – вот и все сопровождение главы "Росэнергии", совсем недавно являвшегося на Западе более известным русским, чем даже сам президент. Захаров едва ли опасался за свою жизнь, тем более, здесь, но охрана – это статус, символ, без которого стало уже трудно обходиться.
Телохранители по привычке пытались делать свою работу, стараясь замечать все, что могло таить в себе угрозу охраняемой персоне. Именно поэтому они многого не замечали, а вот Захарову кое-что мгновенно бросилось в глаза. Вадим с удивлением смотрел на замершие в почтенном карауле возле ворот фигуры американских десантников. Бойцы Восемьдесят второй дивизии, прославившейся ныне на весь мир так, что слава эта едва ли померкнет и через полвека, были в полной боевой амуниции, в легких кевларовых касках, с карабинами М4А1, а разгрузочные жилеты были набиты снаряженными магазинами, точно десантники готовились прямо сейчас вступить в бой и держать здесь, в Кремле, круговую оборону против
— Вадим Георгиевич?! — удивленный возглас заставил Захарова резко обернуться, а его телохранители инстинктивно сомкнули ряды, напрягшись, словно готовились к броску. — Вадим Георгиевич, вы тоже здесь? Вот так встреча!
Пробившись сквозь толпу, растолкав в стороны собственных телохранителей, Ринат Сейфуллин подошел к главе "Росэнергии", протягивая ему руку для приветствия. Захаров колебался не более секунды, ответив крепким рукопожатием и чуть кивнув.
— И тебя тоже позвали?
Захаров неожиданно перешел на "ты", разговаривая с Сейфуллиным, точно со старым знакомым. Во всяком случае, среди множества людей, что собрались в резиденции русских владык сейчас, бывший владелец "Севернефти" был и впрямь ближе Вадиму, чем все прочие, многих из которых глава "Росэнергии" видел прежде только на телеэкранах.
— Неожиданная встреча, — усмехнулся Ринат, по-доброму усмехнулся, словно и он сам был рад, что увидел хоть кого-то знакомого. Правда, обстоятельства знакомства были далеки от приятных – Сейфуллину пришлось вспомнить немало былых грехов, которые спокойно, без эмоций, припомнил ему Захаров, а в итоге – расстаться со своей компанией, передав ее всю целиком в руки людей президента. В прочем, их встреча завершилась на оптимистической ноте – Захаров получил в свои руки целую корпорацию, а Сейфуллин – весьма щедрое вознаграждение, ведь бывший зампотылу вертолетного полка вполне свыкся с законами рынка, стараясь не злоупотреблять вверенной ему властью.
— Что здесь происходит? — Захаров обвел рукой, указывая на столпившихся всюду людей, разговаривавших разом на множество голосов. — Кажется, что-то затевается!
— Вас ведь пригласили американцы? Меня тоже, да, думаю, и всех остальных. Я здесь видел уже трех министров из правительства Швецова, и парочку из тех, кто работал при его предшественнике. Столько известных лиц, что голова кругом идет!
Очередной кортеж ворвался на территорию Кремля, и десантники, стоявшие по обе стороны возле распахнутых ворот, отдали честь, пропуская вереницу "Хаммеров". Американские военные вездеходы, взрыкивая мощными моторами, заставили расступиться людей, величественно проезжая мимо рядов роскошных седанов и внедорожников, лакированных "игрушек", показавшихся хрупкими рядом с настоящими боевыми машинами. Люди с опаской смотрели на пулеметы на крышах "Хаммеров" – возле них пока не было видно стрелков, но на то, чтобы распахнуть люк и коснуться гашетки, у того, кто находится в не слишком удобном салоне, под бронированным панцирем корпуса, уйдет всего секунд пять.
— В фарш покрошат, — передергивая плечами, произнес Сейфуллин, понизив голос и указывая на широкие, приземистые "Хаммеры", остановившиеся возле самого входа в Кремлевский дворец, на пулеметы, установленные на турелях, от которых гибкие рукава вели к коробам на семьсот пятьдесят патронов – достаточно, чтобы на несколько десятков секунд создать шквал огня. — Всех разом, чтоб время не тратить, не ловить поодиночке. Калибр двенадцать и семь десятых, три ствола, — принялся вдруг перечислять Ринат, демонстрируя незаурядные познания в оружии, чем смог удивить не подавшего вида собеседника. — Две тысячи выстрелов в минуту. На всех хватит! Настоящая мясорубка!
— И меньшим бы обошлись, если бы захотели, — усмехнулся казавшийся невозмутимым Вадим Захаров. — А то потом отмывать тут все от крови замучаются. Место ведь красивое, а янки – не варвары, чтобы все здесь загадить! Потом же можно туристов водить, все денежки будут капать!
Договорить, поделившись впечатлениями, им не дали, поскольку именно в этот момент из "Хаммера" выбрался человек, перед которым все остальные тянулись по стойке "смирно". Сухощавый мужчина, уже немолодой, но крепкий, подтянутый – полевой камуфляж сидел на его фигуре, как влитой – поднялся по мраморным ступеням, окинув взглядом толпу солидных мужчин в строгих костюмах, дорогих, таких дорогих, что его месячного оклада едва хватило бы только на одну брючину.