Реванш
Шрифт:
— Гребаный курорт! — Мэтью Камински недовольно нахмурился – после службы в Ираке, где любой прохожий, неважно, ребенок, женщина или древний старик, мог нести на себе двадцать фунтов пластиковой взрывчатки, а в кулаке сжимать детонатор, бойцы легкой пехоты расслабились. Чувство опасности мобилизует, а здесь царили мир и тишина, русские даже не пытались сопротивляться, став вдруг покорными, точно какой-то скот, а потому солдаты теряли бдительность. Возможно, вскоре это выйдет им боком.
Чуть в стороне от ворот, солидных, таких, что, кажется, и танком не протаранить, виднелась угловатая громада бронетранспортера "Страйкер" с установленным на крыше дистанционно управляемым "Браунингом"
Появления генерала и его эскорта уже ожидали. Патрульный "Форд" российской дорожной полиции приткнулся на обочине, хрупкий, почти игрушечный на фоне тяжеловесной бронемашины, увешанной противокумулятивными решетчатыми экранами – простым и эффективным средством защиты от гранатометов. Едва первый "Хаммер" появился в проеме ворот, возле которых выстроились разом подобравшиеся часовые, из бело-голубого "Форда" не самой новой модели с проблесковыми маячками-"мигалками" на крыше выбрались двое в форме русской полиции.
— Старший сержант Колобов, московская милиция, — один из полицейских, непонятно почему называвшихся здесь милиционерами, то есть вооруженными ополченцами, наклонился к окну "Хаммера" и отдал честь, поднеся ладонь к козырьку форменной фуражки. — Нам приказано сопровождать вас, господин генерал!
— Следуйте в голове колонны! Держать максимальную скорость! Надеюсь, вы позаботились о том, чтобы расчистить путь? Вперед!
Как только ворота базы остались позади, водители внедорожников, получив приказ, до упора утопили педали газа, и "Хаммеры", разъяренно взревев моторами, сорвались с места. Эти громоздкие машины, весившие пять с половиной тонн, могли запросто выдать сто километров в час, и теперь буквально летели по пустынному шоссе. А впереди, предупреждая незадачливых автолюбителей, мчался милицейский "Форд", распугивая прохожих надрывным воем "сирены".
Колонна буквально ворвалась в город, еще не отошедший от ужаса войны, коснувшейся мегаполиса лишь самым своим краешком. Следы боев уже исчезли, да их немного и было – смелый рейд десантников из Восемьдесят второй дивизии, выковырявших из своего подземного убежища министра Самойлова, позволил избежать уличных боев, в которых, несомненно, обе стороны понесли бы чудовищные потери. Была иная альтернатива – стереть город в порошок непрерывными бомбардировками, ведь противовоздушная оборона Москвы была уничтожена в первый час воздушного наступления.
Бомбардировщик В-52Н "Стратофортресс" может за один вылет доставить к цели свыше двадцати двух тонн смертоносного груза, обрушив его на головы беззащитного врага с высоты четырнадцать тысяч метров – из-за облаков. Не встречая сопротивления в воздухе, можно было устроить настоящую карусель, так чтобы "бомбовозы" сменяли один другого. В этом случае жертвы были бы еще более ужасающими, но понесла бы их только одна сторона. К счастью, удалось избежать и этого, чему генерал Камински по-человечески был рад – наконец-то он вновь смог увидеть русскую столицу, увидеть ее целой и невредимой, хотя и внезапно обезлюдевшей, но во всяком случае не лежащей в руинах.
— Я здесь второй раз, майор, — усмехнулся Камински, обращаясь к сидевшему впереди, рядом с водителем, адъютанту, державшему на коленях мощный ноутбук в кевларовом чехле, заменивший прежние папки с бумагами. — Черт возьми, и не думал даже, что мое возвращение будет таким! Двадцать лет прошло, а Москва все так же хороша! Тогда только распался Советский Союз, и все мы, майор, были счастливы. Ожидание войны, державшее весь мир в напряжении, отступило, русские вдруг стали нашими друзьями, и мы тогда вовсю обменивались гостями,
Мэтью Камински любовался из окна стремительно летевшего по опустевшим улицам "Хаммера" видами русской столицы, на несколько мгновений забыв о своей миссии. И все же он видел – Москва изменилась за те недели, что прошли с подписания капитуляции Самойловым, теперь ожидавшим решения своей участи все в том же Раменском, под усиленной охраной. На улицах стало меньше машин, в десятки раз меньше, так что москвичи забыли о вечной беде своего города – кошмарных пробках, многокилометровых заторах, парализовавших жизнь всего города. Люди теперь предпочитали отсиживаться дома, а если уж очень требовалось куда-то съездить, пользовались "подземкой" – страх бомбардировок глубоко укоренился в их сердцах, а метро обеспечивало хотя бы видимость защиты. Здесь мало кто верил, что война завершилась так быстро.
— Полагаю, сэр, русские уже собрались, — произнес адъютант, обернувшись к неожиданно предавшемуся ностальгии командиру дивизии. — Наверняка ждут вас и гадают, зачем их туда согнали!
— Если они так быстро исполнили наш приказ – эти русские ничего не стоят, и их слова едва ли будут иметь хоть какой-то вес для всех остальных. — Мэтью Камински не ответил на ухмылку своего подчиненного, будучи уже целиком поглощен предстоящей миссией, делом, для которого явно был необходим кто-то более опытный, чем простой офицер, пусть и имевший опыт двух войн, а теперь еще и третьей. — Нам предстоит тяжелая работа, это потруднее, чем поражать цели на поле боя. Там хотя бы четко видишь, кто враг, а кто – друг. А здесь все иначе. Но мы, черт возьми, должны обеспечить здесь стабильность, и мы сделаем это!
"Хаммеры", ревевшие дизельными двигателями, мчались по улицам покоренного города, и прохожие невольно прижимались к стенам домов, провожая колонну испуганно-удивленными взглядами. здесь не так уж часто видели американских солдат, тем более, не видели их сразу так много, если не считать тот день, когда в Москве высадилась Восемьдесят вторая воздушно-десантная дивизия, которая и нанесла решающий удар.
Десантникам досталась вся слава победителей, но Мэтью Камински был не в обиде – он точно знал, что если бы не шесть сотен его парней, что сдохли в русских степях, погибли под гусеницами русских танков, этот город и теперь продолжал бы сопротивляться, пожирая все больше и больше жизней американских солдат. Это они, бойцы Десятой пехотной, да еще отчаянные парни из Сто первой воздушно-штурмовой, вырвали победу, сломив волю русских к сопротивлению и расчистив своим товарищам по оружию кратчайший путь к Москве.
Колонна свернула с широкого проспекта, промчавшись по Садовому кольцу. По городским улицам словно прошлись гигантской метлой, куда-то сметая немногочисленные автомобили, так что кортеж генерала Камински мчал на полной скорости под рев моторов и завывание "сирены" патрульной машины. Еще один поворот – и впереди вознеслись к небу красные башни под зеленой кровлей, царапавшие облака алыми звездами. Кремль, древняя цитадель русских правителей, повидавшая всякое за минувшие века, и жестокие сражения, и пожары, стиравшие порой весь город до основания, обращая его в пепел, встречал победителей гостеприимно распахнутыми воротами. Командующий Десятой пехотной дивизией усмехнулся – он увидел свою цель.