Реванш
Шрифт:
Взрыв грянул в метре над вертолетом, и град осколков наткнулся на все ускорявшие свой бег лопасти, послужившие щитом обреченному вертолету. Стальная шрапнель, образовавшаяся при подрыве боеголовки зенитной ракеты, больше частью рикошетом отразилась от несущего винта, но и того, что достигло цели, хватило.
— Мы подбиты, — сообщил срывающимся голосом Смирнов, стараясь перекричать истошно верещавшую аварийную сигнализацию. — Оба движка выведены из строя! Теряем топливо!
Смирнов действовал на автоматизме, перекрыв подачу топлива. В любой миг вертолет мог вспыхнуть, словно спичка, и тогда они, все трое сгорят заживо, оставшись
— Попробую совершить посадку! Держитесь!!!
Цифры на альтиметре стремительно уменьшались до нуля, к той же отметке сползала и стрелка указателя скорости. Рыча от напряжения, Смирнов отжимал штурвал, пытаясь перебороть инерцию смертельно раненой машины, слыша, как надсадно воют разрушенные турбины, поймавшие свою порцию стальной картечи и чудом не рассыпавшиеся на куски прямо сейчас.
— Садимся, — предупредил Смирнов, увидев прямо по курсу прогалину, поросшую редким кустарником – лучшей площадки для приземления поблизости не было, да и до этой еще предстояло постараться дотянуть. — Приготовиться к жесткой посадке!
Стена зарослей встала на пути снизившегося до считанных метров вертолета. Лопасти, вращавшиеся по инерции, под воздействием встречного потока воздуха, с треском врубились в кустарник, превращая его в зеленое месиво, срезая деревца, словно гигантская циркулярная пила. Вертолет тряхнуло так, что у Смирнова лязгнули зубы, зацепив кончик языка, и рот тотчас наполнился кровью. Но все это было уже не важно – пропахав приличную борозду, разбросав за собой обломки лопастей, развернувшись боком, Ми-2 замер на краю поляны.
— Мать вашу, — выдохнул Смирнов, сплевывая кровь, сочившуюся из прокушенного языка. — Прорвались! Петро, Юра, как вы? Все живы?
Ответом был усталый мат Громыко, который при посадке хорошо приложился головой о борт грузовой кабины. По крайней мере, бортстрелок был жив, уцелев после жесткой посадки. А вот справа, с соседнего кресла, не донеслось ни звука – ни стона, ни ругани.
— Юра?!
Смирнов обернулся к напарнику, толкнув того в плечо, и летчик, все так же, не говоря ни слова, откинулся на бок, не повалившись на пол кабины только благодаря привязным ремням, крест накрест обхватившим его грудь. Юрий Полунин безвольно обвис в кресле, и по голове его из свежей раны на затылке струилась кровь – эту посадку второй пилот не пережил.
Федор Смирнов устало выдохнул, чувствуя, что нет сил хотя бы пошевелиться. Нужно было скорее выбираться из вертолета, в баках которого еще оставалось немало топлива, и топливо это, вытекавшее из пробоин в баках под брюхо вертолета, могло вспыхнуть от любой искры, устроив экипажу огненное погребенье, как в древние времена. Но сил не было даже на то, чтобы радоваться – они все так остались живы, пусть противник и одержал победу.
От радости Алексей Басов выпустил короткую очередь в воздух, не по дымящемуся вертолету, стремительно терявшему высоту, а просто над головой. Азамат Бердыев не зря несколько недель тренировался, осваивая китайскую "диковинку" – зенитная ракета точно поразила цель, несмотря на отчаянные маневры летчиков. Наверняка за штурвалом сидели настоящие профессионалы, скорее всего, бывшие военные пилоты – с тех пор, как сюда пришли американцы, бывшие однополчане нередко встречались друг с другом на поле боя, и на янки работало немало ветеранов. Басов не винил их за это – каждому нужно как-то
— Отлетались, твари! — Алексей взглянул на оскалившегося в победной улыбке Бердыева: – Молодчина, сержант! Прекрасный выстрел!
Азамат улыбнулся еще шире – еще бы, это ведь он один спас всю группу, послав ракету точно в цель. А иначе пулеметчик с вертолета нарубил бы их всех в фарш за несколько минут. В прочем, радость омрачалась горечью потери. Капитан Игорь Марченко, воевавший в группе Басова второй месяц, лежал здесь, у ног своих товарищей, уже остывая, и кровь почти перестала сочиться из ран.
— Надо похоронить его, — предложил Бурцев. Голос старшего сержанта звучал глухо, словно из какой-то бочки. По привычке Олег заменил почти опустевший магазин на снаряженный – противник мог повторить атаку, и к этому следовало быть готовым всегда.
— Нет времени! — Отрезал Басов. — Мы разворошили осиное гнездо! мы слишком громко заявили о себе, сбитый вертолет нам точно не простят! Скоро здесь всюду будет полно янки и их прихвостней, начнется облава. Если не поспешим, нас затравят, как диких зверей, так и сгнием в этом лесу!
— Все же не по-людски это как-то, просто так бросить капитана…
— Отставить, старший сержант! — Несмотря на то, что никто из партизан не имел права носить погоны, в группе поддерживалась армейская дисциплина, субординация соблюдалась неукоснительно. — Забросайте тело ветками, присыпьте листвой, и уходим отсюда! У вас три минуты! Остальным – прикрывать периметр!
Олег Бурцев понимал, что противник сейчас уже пришел в себя. Наверняка где-то неподалеку рубят воздух лопасти вертолетов, несущих к месту боя вооруженный до зубов десант, и не только сотрудников службы безопасности нефтяной компании, а и кое-кого посерьезнее. Боя старший сержант не боялся, но предпочитал встречать врагов, заранее подготовившись, давать бой так, где это было выгодно ему, и выходить из боя победителем.
— Патроны и оружие не забудь! — напомнил Басов, вместе с остальными бойцами контролировавший подходы к поляне.
Кому-то это показалось бы мерзким, низким, но Бурцев без колебаний обыскал тело капитана, вытащив из карманов разгрузки оставшиеся автоматные "рожки" и гранаты. Это не было мародерством, хотя на него и походило, и старший сержант не колебался ни мгновения, получив приказ. Атака на нефтепровод – сильная пощечина, противник будет делать все, чтобы наказать обидчиков. На горстку партизан устроят настоящую охоту, в дело пустят все – беспилотные самолеты, обычную авиацию, может даже спутники. Шансов выжить становится меньше с каждой минутой, и ни один патрон не будет лишним теперь. Так пусть Игорь Марченко продолжает сражаться и после своей смерти, поделившись с товарищами тем, что не пригодилось ему, и может спасти жизни его друзьям, его братьям по оружию.
Олег Бурцев торопился. Патроны и гранаты, остававшиеся у Марченко, перекочевали в "разгрузку" старшего сержанта – свой боекомплект он истратил наполовину, а "рожок" на тридцать патронов к АК-74 можно было вставить и в РПК-74. у капитана не будет ни могилы, ни памятника – все, что мог сделать для своего товарища сержант, это наскоро забросать тело опавшей листвой. Люди уйдут, и осмелевшее зверье выйдет из чащи, чтобы полакомиться еще теплой плотью. Быть может, у любителей падали сегодня будет вдоволь такой редкой пищи.