Ревенант
Шрифт:
Граф взглянул на бледное лицо Уве и кивнул.
– Как скажете, магистр…
Второй этаж левого крыла графской усадьбы мог приютить компанию куда больше нашей; там было три опочивальни, просторная гостиная и уборная.
– И как будем размещаться? – с хитрым прищуром поинтересовался маэстро Салазар. – Кинем жребий?
– Я в одной комнате с тобой спать больше не буду, – проворчал Уве, устало плюхнулся на стул с гнутыми ножками, мягким сиденьем и резной спинкой, после добавил: – И никто не будет по доброй воле, так что все очевидно.
– Экий ты стал резкий
– Просто вымотался.
– Отдыхай, пока время есть, – посоветовал я и, поскольку все и в самом деле было предельно очевидно, позвал ведьму: – Идем, Марта!
Приглянувшаяся мне спальня оказалась просторной и светлой, с широченной кроватью, платяным шкафом и небольшим столиком у выходившего в сад окна. Я выложил на изрядных размеров сундук чехол с мушкетом и бросил на пол саквояж. К слову, о саквояже…
Открыв дорожную сумку, я проверил замотанный в лоскут шар алхимического стекла и задумчиво поджал губы. Выкинуть бы его, но нельзя, такая беспечность точно боком выйдет. И при себе держать почти столь же безрассудно. Не важно – вырвется потусторонняя сущность на волю или кто-то знающий обнаружит ее узилище, результат меня не порадует.
– Принесли горячую воду, магистр! – послышался из гостиной голос Уве.
Я закрыл саквояж, вытащил из дорожного мешка запасную одежду и туфли, посмотрел на Марту и покачал головой. Та перехватила мой взгляд и вопросительно приподняла брови.
– Попрошу графа вызвать портного, надо сшить тебе дорожное платье.
– Серьезно? Это наша главная проблема? – скривилась ведьма. – А что там твой дружок о петле болтал?
– Повесят нас или нет, тебе новое платье в любом случае не помешает, – пожал я плечами и отправился приводить себя в порядок.
Девчонка лишь фыркнула, но промолчала, поскольку я был кругом прав. Никто не видел, как Марта зарезала брата-заклинателя, поставить ей это в вину не могли. В этих же обносках ведьма походила на бродяжку, что привлекало к нашей компании совершенно ненужное внимание. Да и в город ее в таком виде не послать, а мало ли какая надобность в том возникнет?
Пока приводил себя в порядок, прислуга успела выгладить одежду, так что к столу я спустился во вполне пристойном виде, словно и не провел без малого седмицу в дороге, ночуя то на случайных постоялых дворах, а то и просто на бивуаках под открытым небом. После беседы с домочадцами графа и весьма плотного ужина магистр-управляющий предложил подняться в его кабинет.
– Будете бренди? – поинтересовался он там.
Я посмотрел в окно и поежился при виде луны, сиявшей подобно обрезанной с одного края серебряной монете. Скоро полнолуние, еще день-два – и придет время залиться алкоголем по уши, ну а пока что я лишь покачал головой.
– Пожалуй, ограничусь вином.
– Белое или красное?
– Красное, с вашего позволения.
Граф отлучился дать необходимые распоряжения, а я прошелся по кабинету и полюбовался портретами суровых черноволосых сеньоров, имевших несомненное сходство с хозяином особняка. Судя по нарядам, здесь были представлены несколько последних поколений благородных
Проскользнувший в кабинет слуга выставил на стол откупоренную бутылку вина и вопросительно взглянул на меня, а после утвердительного кивка наполнил хрустальный бокал рубиновой жидкостью и безмолвно ретировался. Граф Хирфельд закрыл за ним дверь и со стаканом бренди занял одно из кресел у камина. Я устроился напротив и спросил:
– Как думаете, магистр, сейчас подходящее время для обсуждения перспектив моего отбытия в империю?
Собеседник скривился, будто от больного зуба.
– Вы настоящая головная боль, вон Черен, – пожаловался он. – Даже не представляете, в сколь неудобное положение меня поставило ваше прибытие…
Я невесело рассмеялся.
– Вы это говорите мне, магистр? Человеку, которого сделали козлом отпущения в убийстве кузена великого герцога Сваами?
– Вы и в самом деле его не убивали?
– Не убивал, но это ничего не меняет. В Ольсе меня ждет плаха.
– Вы не в Ольсе, – напомнил граф, отпив бренди.
И вновь я лишь фыркнул в ответ.
– Будто не понимаете, что и в Ренмеле меня не ждет ровным счетом ничего хорошего! Если в Сваами начнутся гонения на Вселенскую комиссию, с меня канцлер живьем шкуру сдерет!
– Бросьте, магистр! – вяло отмахнулся граф Хирфельд. – На роль козла отпущения могли выбрать кого угодно, вашей вины в том нет! Это же очевидно!
Я покачал головой.
– В Ренмеле меня никто и слушать не станет.
– В Ренмель вам еще надо попасть! – резко бросил магистр-управляющий. – Да, мне приказано обеспечить беспрепятственный проезд, но не все зависит исключительно от меня!
– Полагаете, нас могут… – я запнулся, припоминая соответствующий юридический термин, – экстрадировать в Сваами?
Граф Хирфельд порывисто вскочил из кресла и всплеснул руками.
– Не знаю, магистр! Просто не знаю! Отношения между нашими странами далеки от добрососедских, пограничные стычки давно стали обыденностью. Но решение о вашей судьбе будет приниматься в королевском дворце, и большой вопрос, кто возьмет верх: партия мира или партия войны!
Я кивнул и поинтересовался:
– Что-то можно предпринять?
– Все возможные действия с моей стороны уже предприняты, – объявил хозяин особняка, перехватил изучающий взгляд и выпятил нижнюю челюсть. – Да, магистр! Это именно так, ибо ваша выдача станет настоящей катастрофой и ляжет несмываемым пятном на репутацию Вселенской комиссии. Посудите сами – ну кто захочет вести со мной дела, если я не сумел отстоять своего коллегу?!
В голосе графа прозвучало нескрываемое раздражение, он отошел к окну и посмотрел в сад, безуспешно пытаясь взять себя в руки.
– Я бы поставил десять против одного, что экстрадиции не будет, – глухо произнес магистр-управляющий некоторое время спустя, – но вы сами осложнили свое положение до чрезвычайности!
– Каким образом, позвольте узнать? – полюбопытствовал я.
– Стычкой с герхардианцами! – напомнил хозяин дома. – Формальным поводом для разбирательства стало убийство добрых братьев!