Ревенант

Йон Ларисса

— Брехня, — отрезала она. — Ты меня остановил не потому, что заботился о моей душе, а потому что Люцифер — зло и играет за твою команду.

Воздух, в котором витал запах подгоревших рыбных палочек, резко замер.

— Нет, Блэсфим, — сказал он и его голос был так же мрачен и пуст, как пустое пространство в мешке для трупов, — я хотел, чтобы он умер. Много лет каждый день он мучил меня и мою мать. Он осквернил… — не смотря ей в глаза, он судорожно вдохнул, отчего у Блас болезненно сжалось сердце. — Он осквернил нас обоих. А потом тысячелетия делал мне мозг, обвинял во всякой херне, просто

чтобы посмотреть, как Сатана меня пытает… ебучий говнюк. День его смерти стал лучшим днём в моей жизни. Теперь, он возвращается, а значит, что я ни хрена ни сильнее его. Сатана благосклонен к нему. Небеса меня не принимают, ад тоже. Поверь, если ты подчиняешься Сатане, ты либо должен быть его верным слугой, либо не попадаться на глаза. Я больше не могу не попадаться на глаза. — Он поднял взгляд, и в тёмных глубинах его глаз Блэсфим увидела невероятную боль. — Я не могу вновь быть вторым после Люцифера. Не… могу. Но и не мог позволить тебе сделать то, о чём ты бы вечность сожалела. Ты — врач, а не убийца. — Ох, милостивый Боже. Она даже не представляла, скольким он пожертвовал ради неё, но теперь поняла. — И, — продолжил он, закатывая глаза, — я вернулся к Гэтель и забрал вампира. — Он понизил голос до бормотания, хотя его никто и не слышал, и Блас могла поклясться, что Ревенант покраснел. — И котят.

Блэсфим вытаращилась на него, и на минуту, подумала, что превратилась в кромсателя душ, потому что огромный, опасный Сумеречный ангел, излучающий смерть, как электростанция зла, превратился во что-то совершенно отличное от зла. Во что-то добродушное. Неподражаемое. И, да, не менее опасное.

— Прости, — выдавила она. — Нужно было уничтожить Люцифера. Я должна быть сильнее. Но облажалась…

Через секунду, она была в его объятиях, тесно прижатая к его крепкому телу, а его губы прижимались к её в жестоком поцелуе. Её чувства вспыхнули, когда Ревенант скользнул, всего мимолётно, языком в её рот.

— Нет, — проговорил он, оторвавшись от неё. — Не в твоей природе убивать. Никогда не извиняйся за то, над чем у тебя нет контроля. — Его слова лишили её сил, и она обмякла в его руках, цепляясь за бицепсы, обтянутые кожей.
– Мы его уничтожим. Как-нибудь найдём способ избавить мир от него навсегда. — Он притянул её голову к своей широкой груди и принялся нежно поглаживать её по волосам.
– Моя задача — избавить тебя от опасности

— Я боюсь, — прошептала она, наконец, облегчённо, доверившись Ревенанту. — Заклинание Неистинного ангела исчезает…

Он отстранился так внезапно, что она покачнулась.

— Мы это исправим. — Решимость в его глазах напугала бы её, если бы он не поклялся, что не навредит ей. — Прямо сейчас.

— Я пытаюсь, но жертвовать никем не стану. — Она махнула на бумаги и книги. — Я нашла способ… думаю, что нашла. Но понять всё это не могу.

Он осторожно отпустил её, словно боялся, что ноги её не удержат.

— У тебя есть книга некромантии пруоси? Откуда? Они её не дают всем подряд.

— У меня есть друг.

— Всего лишь друг? — пробормотал он, упираясь кулаками в стол и наклоняясь над её бумагами. — Эссенция смерти?

— Да, в этом и сложность. — До неё дошло, что она обсуждает, как спасти свою жизнь с тем, кто

убил её отца, но если Ревенант мог помочь, она попробует. — Эссенция смерти или голодные слёзы. Мне нужен один из этих ингредиентов. И ещё кровь легенды или что-то в таком духе. — Она вновь помассировала виски. — Я не знаю. Переводы явно не моё, а времени всё меньше.

Взгляд Ревенанта был направлен в прошлое.

— Моя мать говорила про эссенцию смерти. И я не представлял о чём это, но она утверждала, что эссенция смерти — эликсир жизни для тех, кто не может умереть.

Блэсфим моргнула.

— В этом нет смысла.

— Представь, каково слышать это пятилетнему мальчику, — сухо проговорил он.

У неё зазвонил телефон и, пока Ревенант рассматривал бумаги на столе, она схватила девайс и ответила, совершенно не удивившись, услышав голос Призрака.

— Какого хрена произошло в кафетерии? Ты в порядке?

— Да, — ответила она, изо всех сил стараясь говорить спокойно… сохранять спокойствие. — Ревенант успокоился, но Риз, прошу, держи всех подальше отсюда.

— Не могу, Блэсфим.

— Ты должен. — Она сильно стиснула телефон, но отпустила, боясь, что сейчас его сломает. — Он знает правду обо мне, и теперь нормально к этому относится. Но лучше не усугублять ситуацию. Я выйду через несколько минут

— У тебя их десять. — Он положил трубку.

Ревенант не спрашивал о звонке, а продолжал смотреть в записи. Через пару минут, он взял в руки книгу и начал её листать, после чего застонал.

— Что? — Она уставилась в книгу, но видела то же самое, что и прежде. — Что там такого?

— Кровь легенды — то же самое, что и эссенция смерти. Тебе нужна кровь Смерти. Танатоса. Или голодная слеза, то есть слеза Голода.

Она поняла.

— Лимос. Так мне нужна кровь Танатоса или слёзы Лимос?

Ревенант покачал головой, раскидывая по плечам чёрные волосы.

— Забудь про слёзы Лимос. Тебе нужна кровь Танатоса. Поверь, последнее, что кто-то захочет сделать — это заставить Лимос плакать. Её братья и муж очень её опекают. — Он понизил голос. — Не то, чтобы я не понимал.

В груди разлилось тепло на его собственнический тон, и она вспомнила, как он в последние дни её защищал, сражался с ангелом, который её чуть не убил, угрожал Шакван, успокаивал, когда она сломалась. Глядя на него, всего такого из себя мрачного, обтянутого кожей и вооружённого, никто не догадался бы, что он так же нежен, как и опасен.

— Я попрошу у Ривера кровь, — протянула она. — Может, если я поговорю с ним и объясню…

— Чёрт, нет, — оборвал её Ревенант. — Блэсфим, никому нельзя доверять. Он — ангел, а когда дело касается убийства вирма, они думают единогласно.

И откуда ей это знать?

— Но, это же Ривер. Я его знаю. Он не убьёт меня. — Ну, она надеялась.

— Ты готова поставить на это свою жизнь?

— У меня нет выбора.

— Есть, — возразил он. — Я достану тебе кровь.

Блас облегчённо и благодарно выдохнула, но в голове всплыла потенциальная проблема.

— Погоди… ведь запрещено Наблюдателю брать кровь у Всадника для заклинания.

— Я сам с этим разберусь.

У неё свело живот.

— Я права, да? Это запрещено?