Реверс
Шрифт:
Невероятно захотелось лечь спать, но на кушетке ничего не было, и это даже ни палата. Меня тут осмотрела женщина врач и ушла за другим врачом, а где Евгений я вообще не знала. Он молча исчез, когда уколы подействовали и мне выдали пижаму, попросив переодеться.
Глаза закрывались, тело стало тяжёлым и не выдержав, я всё же легла на кожаную кушетку, подтянув колени к груди. Сейчас ничего не болело совсем, и какая же радость разливалась в груди от осознания, что я могу это сделать и моё тело мне принадлежит. Закрыла глаза
Как выяснилось, второй врач нужен был для перевода с арабского на английский, а Евгений решил, что я не понимаю и хотел переводить на русский. Я не стала его убеждать в обратном, приятно было слушать его голос чем-то похожий на голос Антона.
Врач перевёл, что у меня вероятно межрёберная невралгия, но нужна ещё дополнительная диагностика, Роман повторил его слова, добавив от себя, что мне придётся остаться тут на несколько дней.
— Это опасно? — диагноз звучал не очень-то и страшно или это было действие успокоительного.
Евгений перевёл мой вопрос, врач-переводчик тоже и в итоге я получила ответ.
— Прогноз при лечении межрёберной невралгии благоприятный. — ответил Евгений, опустив уточнения врача о возможной причине в виде опухоли.
После меня проводили в одноместную палату, Евгений зашёл со мной, я сразу забралась под одеяло. Скорей заснуть, пока действие успокоительного не завершилось, и я не начала переживать из-за возможной опухоли, Антона и прочего.
— Сюда нельзя ничего приносить как принято в России, но тут хорошо кормят, а если будет что-то нужно особенное, то попросишь, тебе это предоставят. — объяснил он, садясь в кресло рядом с кроватью.
— Я тут надолго? — спросила, млея от обстановки в этой палате, напоминавшей мне палату в роддоме.
Когда родился Иван, Антон так же сидел напротив меня, почти в таком же кресле. Даже жалюзи на окне были того же бежевого цвета.
— Честно не знаю, не переживай за Ивана.
— Я увижу его? — ни разу мой сын не ночевал без меня, даже не брала в счёт ту ночь, когда я пришла в его комнату спать на диван.
— Конечно. — убедительно ответил Евгений, — Мы даже сегодня вечером успеем заехать.
— Хорошо, я пока посплю. — я уже устроилась, спрятав руки под подушку, и прикрыла глаза, когда Евгений задал вопрос;
— Что тебе сказала Алина? — он пользовался моментом моей спокойности, я понимала это, но и смысла сопротивляться, что-то скрывать не видела.
У меня самой было много вопросов к нему касательно Антона. Словам я не верила, мне нужны были доказательства более реальные.
— Она всё сказала. Это правда? — я спрашивала Евгения с закрытыми глазами, уже начала терять это чувство усталости, бояться, что взглянув на Евгения и вовсе потом не усну, а мне этот сон был жизненно
— Да, но не сейчас. Вечером приеду с Ваней. Я должен что-то знать о нём, чтобы не натворить глупостей? — спросил так, словно сам собирался с ним нянчиться.
— Не оставляй его с Алей. — для этой просьбы я даже глаза открыла, взглянув в серые глаза Евгения, — Я её боюсь. — добавила совершенно спокойно, не думая о каких-либо последствиях.
Хотелось хоть кому-то верить, пусть даже ошибусь, но я выбрала на эту роль Евгения.
Глава 9
За три года до…
Пока мы ехали даже не в травмпункт, а частную клинику, Антона заметно потряхивало. Он хоть и держал крепко руль, но всё равно от меня это не скрылось. Я и сама тряслась как осиновый лист на ветру, то и дело ёжилась, безуспешно пытаясь согреться.
— Тебе нехорошо? Может палец подождёт, к другому доктору сначала заедем? — Алиев окончательно перестал смотреть на дорогу и уставился на меня серыми глазищами.
Сейчас они выглядели раза в полтора больше обычного, но всё же не выпученными, а вот цвет изменился, уже не маренго скорей ближе к антрациту.
— Антон, прошу тебя, на дорогу смотри. — я сама бы сейчас за руль села, а то перед глазами так и стояла разбитая морда Порше, — Всё хорошо…Замёрзла просто. — я и правда чувствовала себя нормально в плане беременности.
Живот не болел, ничего такого, да и морозило меня на нервной почве даже не из-за всего случившегося, а больше из-за аварии. А вот палец мой явно не ждал. Та тугая повязка что Антон соорудил из бинта и ваты ещё в прихожей, спустя всего несколько минут насквозь пропиталась кровью.
— Что-то сильно кровит, — снова отвлёкся на секунды от дороги, взглянув на мою перевязанную руку, — У тебя низкий гемоглобин скорей всего. Ты ещё не сдавала анализы? — спросил как заправский доктор.
— Нет. К следующей пятнице надо сдать. — от разговора с Антоном, от его бархатного голоса стало гораздо теплей.
Он не был сейчас таким холодным, скорей взволнованно горячим, и от него исходила забота наравне с праведным гневом.
— Ты меня любишь? — неожиданно спросил Антон.
— Очень люблю. — мягко ответила я, этот вопрос пусть и неожиданный, и мой ответ на него такой тёплый идущий от души успокоили окончательно, даже ледяным до этого момента рукам стало тепло.
— Веришь мне? — этот вопрос поставил в тупик, но лишь отчасти.
— Я верю. — и я же верила и верю да, только Антон очень скрытный и моя вера часто попадала в этот тупик, не понимая многих вещей, не зная, как он отреагирует и поступит в той или иной ситуации.
Например, внезапность начала наших отношений, когда знаков внимания до этого не было, нежелание Антона говорить о себе и своей жизни до меня, я много чего о нём не знаю, но это не недоверие.