Ревность
Шрифт:
Он резко распахнул дверь.
— Ты принесла водку?
Его волосы были сухими, стоя мягкими золотыми шипами. Я не думала об этом. Я была более обеспокоена его кровотечением, так что я протолкнулась в крошечную ванную и схватила Медикит
[5]
в зеленом нейлоновом мешке.
— Где хуже всего?
Он он открыл бутылку водки и сделал большой глоток. Если он узнает, что я тайком пила, он, возможно, рассердится. Но тогда, я не думала, что он заметит. Папа никогда не замечал, что я таскала
Я отодвинула фланелевую рубашку. Он вздрогнул. Там были следы от когтей, но выглядело так, будто на нем была не только его кровь. Его только поцарапали, царапины покраснели и воспалились, и проходили по диагонали через его грудь. Одна из них проходила вниз, как будто что-то пыталось выпотрошить его, но царапина прекратилась. Он был счастливчиком.
— Господи. Кто это сделал? — мои руки двигались самостоятельно, открывая Медикит и усаживая его на сухую раковину. Я схватила его за плечо. Он опустился на туалет. Слава Богу, крышка была опущена. Мы долго спорили по этому поводу: он был мужчиной, в конце концов.
— Противные твари. Хорошая девочка ничего не должна знать, а Дрю?
Я закатила глаза, открыла шкафчик и достала перекись водорода. Он сделал другой глоток водки.
— На улице идёт дождь?
Он покачал головой, все еще глотая. Его горло двигалось. Он закрыл глаза, но не прежде чем я уловила вспышку цвета — желтого, как солнечный свет.
Но глаза Огаста были тёмными. Тогда я ещё не знала, что он был дампиром. Каждый раз, когда я думала об этом, это имело смысл. Он изо всех сил пытался показывать выражение лица такое, чтобы я не задавала ему вопросов, и я была забывчивой.
Эй, я была маленькой. И я даже не знала, что дампиры существовали. Я слышала о вампирах, конечно — все, кто взаимодействовал с Истинным миром, знали о них. Но папа никогда не говорил об охотниках-полувампирах. У меня даже в мыслях не было спрашивать его о них.
Прежде чем он что-либо понял, я разрезала ножницами его майку.
— Успокойся, — сказала я, хлопая его по левой руке. — Позволь мне осмотреть. Я все время залатывала папу, — когда я подняла глаза, он смотрел на меня, и его глаза снова стали темными.
— Это не проблема, Дрю. Я быстро исцеляюсь.
Да, это так. Они уже исчезали, хотя коготь с силой прошелся по его груди.
— Господи, — я разорвала пакет с марлей. — Я, в любом случае, собираюсь прочистить их. Кто знает, какая дрянь могла попасть туда.
— Если это осчастливит тебя, — он пожал плечами, морщась, и снова поднял бутылку водки.
Он остался на достаточно долгое время, чтобы одеть свежую одежду и выкурить одну из его странных иностранных сигарет, в то время как я готовила омлет. Он жил на яйцах и водке. Говорил, что это сохраняло его молодым. Я имею в виду, ему было что, двадцать пять? По крайней мере, он выглядел на двадцать пять. Бог знает, сколько ему. Если я когда-нибудь увижу его снова, то, возможно, спрошу.
Тогда он сказал мне оставаться внутри, снова снабдил боеприпасами
По крайней мере, он обещал принести домой хлеб. Может быть, просто, чтобы закрыть мне рот, я не знаю.
Я бросилась к окну в спальне. Иногда, если я была достаточно быстра, то могла бы мельком увидеть его на улице, он шел, пружиня, с высоко поднятой головой. Иногда он мог исчезать, как только дверь квартиры закрывалась.
Снаружи, уличные фонари боролись с темнотой. Дождя не было. Было туманно — влажный туман; здоровенные мешки с мусором, как всегда, сложены у тротуара. Грузовики приезжали два раза в неделю, но количество мусора никогда, казалось, не уменьшалось. Здесь было грязно и холодно. Я не возражала бы, если бы могла выйти и увидеть что-нибудь — я бы хотела сходить в Met
[6]
, или даже просто прогуляться в центре города и увидеть всякую фигню.
Но Огаст сказал нет. И каждую ночь уходил.
Я вздохнула, упираясь лбом в холодное стекло. Каждый раз, когда он уезжал, я не была уверена, что он вернется.
Вот такая фигня!
Я, наконец, соскользнула с кровати и побрела в гостиную. По крайней мере, я могла постирать вещи, пока его нет. Так что, когда он вернется, то увидит, что у меня не было никаких проблем. Я медленно пошла.
Кроме того, это было хоть какое-то дело, пока папа не вернулся.
Если... когда он вернется.
Глава 6
К тому времени, как я выключила компьютер, был полдень. Я потянулась, зевнула, поправила подушку на кровати и упала на неё. Это разбудило Грейвса, хотя удары по клавишам и ругань не разбудили.
— А? — он наполовину сел, и я рискнула спасти одну из подушек из-под его головы. — Чтооо?
— Ничего. Спи, — я покрутилась, устраиваясь поудобнее. — Я только что закончила, вот и все.
— Хорошо, — он снова откинулся, и я лежала там в течение нескольких секунд, чувствуя, как он двигается, а потом я открыла глаза и обнаружила его почти нос к носу со мной. Сверкнула его сережка в виде серебряного черепа со скрещенными костями. Его радужка глаз странно светилась, и на челюсти просматривалась тень щетины.
Странно. Он отчасти становился волосатым, но это просто легкая щетина. У меня было внезапное желание коснуться линии его подбородка. Это чувство стало настолько сильным, что пальцы зачесались. Кожа внизу, на изгибе, где его горло образовывало впадину перед ключицей и плечом, выглядела очень хрупкой. Его губы слегка приоткрыты, и мы смотрели друг на друга дольше нескольких секунд, а потом он немного отпрянул.
— Извини, — он почти шептал. — Я не чистил зубы.
— Всё хорошо, — я осталась на том же месте. Он все еще пересекал границу личного пространства, ту, которую не пересекают даже друзья. — Слушай... — но я исчерпала весь словарный запас и всю храбрость.