Рейд
Шрифт:
Не так уж непредсказуемы и неуязвимы клаймеры, как убеждают журналисты зрителей, голосети.
Эта маленькая черная дыра, эта крохотная тень, которую мы отбрасываем на нормальное и гиперпространство, может нас убить.
– Псевдодыра Хоукинга, – продолжает Дикерайд. – По имени того человека, который впервые заявил о существовании субзвездных черных дыр.
Тень клаймера хоть и мала необычайно, но все же искажает пространство. Стоит кому-нибудь, имеющему достаточно чувствительные приборы, приблизиться к нам, и нас обнаружат.
– По клаймеру в ноль-состоянии можно ударить
– Да уж. – Сарказма в моем голосе вполне достаточно, чтобы он приподнял бровь.
– Другие способы представляются более трудоемкими и, возможно, таковыми и являются, но именно их приходится использовать ребятам из той команды. Их излюбленный прием – мощный удар коротковолновой энергии по нашему псевдохоукингу. Естественно, это не причинит нам вреда непосредственно, но каждый фотон, врезавшийся в нашу тень, обостряет сложности с нашей основной проблемой избыточного тепла и сокращает время, за которое мы должны улизнуть. Точно таким же образом они используют термоядерные бомбы, хотя это пустая трата поражающей силы. На сам поперечник псевдохоукинга не попадет и триллионной части всей энергии взрыва. Но они все равно это делают, если очень хотят до тебя добраться.
– Кое-что им удавалось, – продолжает он, – пока мы не поумнели. Они научились накрывать нашу тень своим термоядерным реактором. Таким образом очень быстро вырабатывается очень много тепла. Но если знаешь об этом, можно сманеврировать и дестабилизировать их магнитную бутылку. Им пришлось это бросить.
Следующий способ атаки – обыкновенный механический удар. Точка псевдохоукинга так тонка, что проскальзывает между молекулами, и той фирме негде развернуться, чтобы добиться приличного удара. Но они нашли способы – обычно бьют гравитонными лучами со всех сторон. Когда поток когерентных гравитонных лучей бьет в точку псевдохоукинга, отбрасывая ее на сантиметр в ту или другую сторону, клаймер трясется от каждого толчка.
– В первом патруле я под такой атакой побывал, – говорит Дикерайд. – Как в металлическом барабане, по которому колотят палкой. Больше страха, чем повреждений – эффективное сечение слишком мало. Если уж становится совсем невмоготу, набираешь высоту и еще уменьшаешь эффективное сечение. Игра в кошки-мышки. Они все время пробуют новую тактику или новое оружие. Говорят, что и у нас готовится кое-что новенькое. Ракета, которую можно запускать из ноль-состояния. Устройство, которое может в ноль-состоянии работать на сброс тепла.
– А магнитная пушка?
Он насмешливо фыркает.
– Должен признать, это единственная новая хреновина, которую нам пришлось видеть. Какая от нее польза, я без понятия.
– Знаешь, Эмброуз, у меня такое чувство, что тут что-то есть. Никто не знает, какая от нее польза. А в штабе сидят не такие тупицы, чтобы брать что-либо на вооружение исключительно потому,
Такие теории вырастают в объяснение чего угодно, что командование не считает нужным сообщать.
– Может быть, что-то специальное, на одну цель. Спецзадание.
– Сам так думаешь или Старик говорил?
– Нет. Да он и знал бы – не сказал бы, а он не знает. Приказы еще не получены.
– Кто-нибудь рассказывал тебе, как Таркентон подбил один из их линкоров во время осады Кармоди? Это было на «Восьмом шаре» в его третий полет.
Танниан по прозвищу «Клаймерный Флот» создал кучу легенд о великих патрулях и командирах. Одна из главных – история о Таркентоне. Он подбил линкор в самый тяжелый час войны. Вражеский флот был полностью дезориентирован. Подбитый им корабль командовал всей операцией при Кармоди.
Это были времена славы, беспечные дни. Таркентон жив и поныне, командует Вторым клаймерным флотом, далеко отсюда, ближе к Внутренним Мирам. Однажды я видел его, сразу же после назначения на должность. Худой человек с пустыми глазами, шествующий в окружении призраков.
Историй тысячи, и я уверен, что услышу их все – Дикерайда хлебом не корми, дай поговорить.
Сейчас он рассказывает о Палаче. Палач – лучший в той команде. Он командует группой охотников. Их стиль – охота за скальпами, а не прикрытие конвоев.
– Нам не стоит беспокоиться, шесть месяцев назад его послали против Таркентона. Космолетчик, прославившийся на истребителях, достоин восхищения. Служба на истребителях – самая неблагодарная, самая незаметная.
Все работавшие на заправке пульты консервируются, и я возвращаюсь в операционный отсек. Мне хочется взглянуть, как Старик воспользуется везением при заправке. Дикерайд правильно предположил – он хочет как следует встряхнуть новичков, чтобы они вработались.
– Не так плохо, когда есть возможность прогуляться, правда? – спрашивает Яневич, когда я вхожу.
– Правда. Хотя условия для прогулки немного пугают. А как только я привыкну, мы снова перейдем в паразитный режим.
Он подмигивает.
– Именно так. Именно так. Садись.
Он предлагает мне кресло перед монитором.
Я не отказываюсь. Нога болит, и к тому же мне хочется получше рассмотреть «Сьюбик Бей», снизу я его почти не видел. Я перехожу в режим инфракрасного усиления и переключаюсь с камеры на камеру. Изображение, когда я его нахожу, оказывается призрачным, как нередко бывает в инфракрасном диапазоне.
– Это заправщик нового типа? Или это из-за усиления?
Единственный известный мне до этого танкер представлял собой длинный прямоугольник из балок со сплюснутыми баками на концах. Летающая рама. Посередине, на поперечинах к оси корабля, превращая раму в гигантскую крестовину, находились двигатели. Жилые помещения располагались в поперечинах.
«Сьюбик Бей» в целом имеет такую же структуру, но он в два раза длиннее. Две рамы меньшего размера располагаются крест-накрест, и у него поэтому четыре бака, а не два. Поперечины в середине корабля длиннее, двигатели мощнее и жилые помещения, возможно, просторнее.