Рейд
Шрифт:
– Что случилось?
– Траханная плесень.
Я вспоминаю молескиновую стену.
– А, – говорю я.
В оружейном отсеке половина свободных от несения вахты трут и моют. Запах карболки забивает все. Здесь тот же мех повсюду, на всех крашеных поверхностях. С черно-зеленым оттенком. Похоже, что зеленая краска посветлее – любимая закуска плесени.
– Как она сюда, черт побери, попадает? – спрашиваю я Холтснайдера. – Ее ведь, вроде, должны были вывести еще на Тервине.
– Они сделали все, что могли, сэр. Но от всех спор невозможно
Хорошо. Отвлекает. Чем чахнуть по мертвым Женщинам, можно изучать плесень.
Это проклятие Старой Земли адаптировалось к условиям Ханаана и при перемене стало яростным, плодовитым зверем. Оставшись без присмотра, оно пожирает металл и наполняет атмосферу запахом и спорами. Будучи скорее неприятностью, чем реальной угрозой, она становится опасной, если добирается до важных печатных плат. В тепле и сырости клайминга она ширится, как пожар. Клаймерщики страстно ее ненавидят. Они наделяют ее непонятным мне символическим смыслом.
– Кто выиграл пул? – спрашиваю я, входя в операционный отсек, до сих пор не обнаружив никаких следов Неустрашимого.
Ко мне оборачиваются пустые лица. Здесь все тоже заняты плесенью и скорбью.
Первым сообразил Ларами:
– Баак, из оружейного отсека. Этот щуплый мудак.
Роуз угрюмо кивает:
– Он купил всего одну карточку. Просто чтобы от него отвязались. Ни хрена себе вышло?
– Лучше попросите его, чтобы он научил вас своей системе, – предложил Яневич лениво. Сцена явно разыгрывается не в первый раз. – Тогда и вам хватит одной карточки.
– Проклятый бесполезный электронный дебил! – Роуз пинает главный бортовой компьютер. – Ты меня на месячную зарплату нагрел, знаешь ты это? На хрен ты нужен, если не можешь посчитать даже….
Ларами и Тродаал вяло над ним подсмеиваются. Подключаются остальные. Появляется какое-то воодушевление.
Это отвлечение, игра для сброса пара. Ругаются вроде бы злобно, но без излишних страстей. Слишком устали, чтобы взбеситься как следует.
Интерком Тродаала издает легкий звонок. Игра затухает. Работа прекращается. Все смотрят на радиста.
Мы затаились в космосе около маяка с ин-стелом. Остальная часть нашей эскадрильи – в нескольких парсеках отсюда. Мы предполагаем, что нам прикажут догонять ее.
Но у командования другое мнение. Только теперь Рыболов сообщает мне, что мы ждем специальных указаний.
На звонок прибегает из своей каюты командир, обезьяна в металлических джунглях.
– Шифровальную книгу! – кричит он.
Никастро отцепляет висящий у него на цепочке на шее ключ. Открывает маленький ящичек. Он чисто символический. Не прочнее фольги. Отверткой открывается.
Старший квартирмейстер извлекает книжку и пачку цветных пластиковых карточек с магнитными полосками.
– Карта четыре, квартирмейстер, – говорит командир, глянув на узор на экране Тродаала. Поданную карту сует в щель. Тродаал листает книгу. Масляным карандашом он расшифровывает
Переводятся лишь первая и последняя части:"ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ДЛЯ КОМАНДИРА" и «ПОДТВЕРЖДЕНИЕ».
Старик с ворчанием переписывает значки себе в записную книжку и забирается назад в свое укрытие. И вскоре по отсеку проносится гоохот:
– Христа Бога душу гроба в железо мать!
Бледные лица смотрят вверх.
– Тродаал, вышлите подтверждение. Мистер Яневич, прикажите мистеру Вейресу установить связь с маяком.
Он не успел закончить речь, а маяк уже сообщает данные о состоянии сектора. Наша охота, удачная атака и бегство оставили нас за бортом самой крупной клаймерной операции за всю войну.
Конвой, сбор которого в системе Томпсона занял столько времени, уже в пути. Второй флот его поклевал, но упустил. В своей помпезной манере Танниан провозгласил, что ни одной из этих пустых посудин живой не выпустит. По нашей оценке, их от ста двенадцати до ста двадцати. На охоту отправились тридцать четыре клаймера. Все корабли трех эскадрилий. Кроме нас и Джонсон.
– Бли-ин, – тихо произносит Никастро. – Чертовски здоровенное железное стадо.
Его глаза широко распахнуты, в них ужас.
– Спорить могу, что охранение быстро вырастет, – говорит Яневич.
– Проклятие. Когда столько клаймеров, стоит сначала заняться охранением.
– Мне это напоминает ловушку, – говорю я. – С приманкой, на которую Танниан не может не клюнуть.
Сражение еще не началось. Пока что наши собратья выходят на боевые позиции.
Сначала я подумал, что командир расстроен из-за того, что нам тоже приказали прыгать в этот котел. АН нет. Это было бы слишком просто. А полученные нами приказы, напротив, весьма эксцентричны.
Старик дал объяснения за кофе, в офицерской кают-компании, в присутствии всех офицеров.
– Джентльмены, мы избраны – из-за нашего непревзойденного послужного списка – для того, чтобы начать новую эру клаймерной войны.
В его улыбке оттенок иронии. Он прихлопывает листок ладонью.
– Ну, что вы на меня смотрите? Не я это придумал. Я только сообщаю вам, что здесь написано. Нам предложено воспользоваться преимуществами этой заварушки.
Он дернул головой, будто куда-то указывая.
Сообщение он по кругу не пустил – соблюдает гриф "Исключительно для….".
– Судя по некоторым деталям, это планировалось заранее. Поэтому-то мы и гонялись за этим «Левиафаном». Предполагалось, что Джонсон пойдет с нами.
– Бога ради, – бормочу я. – Что все это значит?
Он улыбается все той же своей улыбкой.
– Мы собираемся уничтожать наземные установки на Ратгебере. Именно в тот момент, когда они той команде нужнее всего.
Задумчивая тишина. Некоторый особый стратегический смысл в этом есть. С поддержкой Ратгебера у киллеров будет хорошая охота, когда они найдут тридцать четыре клаймера в тесном секторе.