Рейдер
Шрифт:
Но губернатора беспокоило то, что Аксенов определенно вел какую-то свою игру. Именно он уговаривал Некрасова не вмешиваться в ситуацию в НИИ «Микроточмаш».
Валерий Матвеевич вздохнул. Его весьма озадачил утренний звонок из Кремля, и он очень надеялся, что скандальные события в Тригорске не всплывут в тот самый момент, когда он войдет в приемную Президента РФ.
– Ох, Иван Степанович, – с сомнением покачал он головой, – и так проблем – выше головы… Ладно, иди.
Ему предстояло хорошенько подготовиться к встрече с главой государства, а он не любил очковтирательства, победных реляций и пустой болтовни.
Прыжок
Когда Спирский прибыл в Москву, оборона трещала по швам, а вражеские рыцари наступали. Ранним утром их войска атаковали Петины позиции, и система начала рушиться… Акции быстро возвращались владельцам, сделки разваливались, акты признавались недействительными и незаконными. А юристы «МАМБы» уже побежали – после первого же визита рубоповцев в одну из дочерних фирм – кто на больничный, кто в отпуск, а кто и просто поменять место работы.
Его вассалы разбегались и переходили на сторону врага. Помощники, юристы, подчиненные под напором вражеских адвокатов сдавали один за другим позиции и – прямо сейчас! – проигрывали судебные процессы. Следователи забросали контору и квартиру Зинки, где был прописан Спирский, повестками и требованиями явиться на допрос, очные ставки и для дачи объяснений. Отец на звонки не отзывался, а его секретари ссылались на временное отсутствие Леонида Михайловича.
Петр чувствовал, что его дурачат и Краснов просто скрывается. Он не мог понять, почему вдруг все ополчились на него, почему отец отказался от него, а верные, натренированные сотрудники оказались трусами и предателями. Годы постоянных тренингов, казалось, создали идеальную сплоченную команду, способную вцепиться в любой кусок собственности и разорвать его на глазах обожаемого хозяина.
Петр Петрович горестно вздохнул. Чего стоили их бесконечные заверения в преданности и готовности работать в любых условиях, если при первой же опасности они разбежались, как крысы и бросили своего хозяина и шефа?! Такого предательства и трусости Петя не ожидал.
Он обратился за помощью к любимой книжице, но ответа на главный вопрос: что делать, если ты проигрываешь, – так и не нашел. В легенде об Артуре его прототип погиб на поле боя – в самой последней, оказавшейся роковой схватке.
– Ерунда какая! – раздраженно отбросил книжицу Спирский; его такой финал не устраивал ни в малейшей мере.
Надеясь найти хоть какое-нибудь решение, он быстро вошел в Интернет и, само собой, тут же увидел серию напоминаний от Ноя.
«06:00 ·Р(НОЙ) to (Мордред) Где мои бумаги?»
«07:00 ·Р(НОЙ) to (Мордред) Где мои бумаги?»
«08:00 ·Р(НОЙ) to (Мордред) Где мои бумаги?»
«09:00 ·Р(НОЙ) to (Мордред) Где мои бумаги?»
«10:00 ·Р(НОЙ) to (Мордред) Где мои бумаги?»
«11:00 ·Р(НОЙ) to (Мордред) Где ты? Дай мне знать, что происходит?»
– Да пошел ты! – заорал Петр Петрович и вошел в Игру.
Но и здесь, в полной и абсолютной его вотчине, все шло не так. Некий Лорд Джастис уже осаждал сэра Мордреда –
Ему припомнили все обиды и унижения, коварные нападения и предательство, которые сопровождали каждый Петин шаг по Землям Русландии. Исчез даже Макиавелли! Его герой, Рыцарь Маквэлл, стоял без дела в городе и не двигался последние 50 часов, о чем указывал его личный гейм-таймер.
«Я должен отыскать выход!» – напряженно жал на клавиши Петр Петрович.
Он чувствовал себя обложенным волком, вокруг которого не осталось свободного от ядовито-красных флажков пространства. Кругом алые флаги, светофоры, переключенные на постоянный «красный», и даже грибы в лесах превратились в ядовитые мухоморы, а ягоды налились волчьим багрянцем.
«Остается одно, – понял Спирский, – прыгать через заграждение…»
Он открыл сейф и собрал самые дорогие ему бумаги, набил портфель и кейс, наличные деньги побросал в пластиковый пакет. Офис был пуст – сегодня, сославшись на плохое самочувствие, отпросились даже секретари.
Петя понимал, что лучше ему сейчас не заострять этот вопрос и не выяснять, действительно ли у обеих Марин наступили «критические дни» и почему за четыре года работы на Спирского эти дни наступили у них впервые и одновременно. Он понимал, что критические дни, по всей видимости, на самом деле наступили у него и, похоже, они закончатся совсем не так, как это обычно происходит у Марины и Марины.
«Ничего… прорвемся!»
Спирский быстро вышел из подъезда офисного центра на Космодамиановской набережной и замер: он не видел своей машины и водителя, не было и джипа сопровождения. Вместо них на парковке дежурили три одинаковые черные «Волги» с наглухо затемненными окнами.
Петр Петрович пригляделся и стиснул зубы. Номера, и особенно буквенные сочетания из «Е», «К» и «X», сказали ему гораздо больше, чем брошенные в почтовый ящик повестки. И в каждой машине сидели по четыре оперативника.
Увидев выходящего из офиса лидера отечественного рынка слияний и поглощений, они спешно покинули свои автомобили и двинулись навстречу своему «объекту». Отступать было поздно, а перескочить красные флажки невозможно.
– Петр Петрович Спирский? – спросил крепкий коренастый мужчина в рубашке с короткими рукавами.
– В чем дело? – Петя остановился и почувствовал, как его колени предательски дрогнули.
– Пройдите с нами в машину.
Коренастый жестом указал на ближайшую «Волгу», а другой опер открыл дверь и придерживал ее, ожидая Спирского. Петр Петрович жадно оглядел двор и тут же уперся взглядом в Гришу. Начальник собственной безопасности лишь виновато развел руками: мол, извините, а здесь я – пас.
– Прошу вас, – напомнил о себе оперативник.
– Я не понимаю, в чем дело, – попытался Петя потянуть время.
Он видел, что круг оперативников сужается. Лишь справа от Пети оставался промежуток, через который можно было в три-четыре прыжка добежать до набережной.
Спирский жадно втянул ноздрями запах воды. Река лучше всякой трассы могла вывести из Москвы, укрыв его темными водами и ночной мглой. Она уже предлагала ему свою помощь.
«Нужно решаться, – понял он, – или я вырвусь из окружения, или…»