Рейвенор
Шрифт:
— Нунг! Останься здесь. Прикрывай меня! — приказал он и побежал к месту раскопок.
В узком, душном и темном проходе Молох встретился с Боросом Диасом. Док шел ему навстречу.
— Назад!
— Я слышал стрельбу…
— Назад, док!
Диас отступил к дальней стене. Органические части искореженных сервиторов уже начинали источать сладковатый запах разложения.
— Что произошло? — жалобно спросил Борос Диас. Зигмунт в раздражении прошел мимо него. — Молох?
— К нам прибыло правосудие Империума, упивающееся чувством собственной
— Империума? Вы подразумеваете Инквизицию?
Молох наклонился к кожаному саквояжу Диаса, выбрал подходящую кисточку из дорогостоящего меха ларизель и принялся сметать пыль с настенной гравировки.
— Вы говорите об Инквизиции?
— Заткнитесь, Диас.
— О Великий Трон… — Ксеноархеолог захныкал и сполз по стене.
— Заткнитесь, Диас, — повторил Молох.
С кисточкой работа продвигалась слишком медленно. Зигмунт вытряхнул арсенал Диаса на песчаный пол и схватил горелку, которую Борос использовал для выжигания лишайника. Включив ее, Молох расширил раструб до максимума. Синее пламя заплясало по древней скале. Тесная пещера наполнилась едким запахом обгорелого камня.
— Вы повредите находку! — завизжал ксеноархеолог, увидев, что от гравировки откалываются раскаленные кусочки породы. — Она бесценна!
— Знаю, — сказал Молох, соглашаясь с обоими пунктами, но продолжил спокойно выжигать пыль и песок. — Доктор, сколько вам надо времени на то, чтобы обнажить оставшуюся часть скалы?
— Неделя… может быть, две…
— У нас нет даже часа.
Горелка не смогла справиться с толстыми наростами, остававшимися у основания и в верхнем левом углу находки. Молох схватил молоток для взятия проб и мощными ударами стал откалывать наслоения.
— Остановитесь! Прекратите! — закричал Борос Диас, падая к ногам Молоха. — Вы уничтожаете…
— Заткнитесь, — ответил Зигмунт, резкими, размашистыми ударами снося еще несколько кусков.
— Сэр, вы платите мне за советы. Вы хорошо платите мне за мой опыт. Мы даже достигли определенного взаимопонимания. Я согласился присоединиться к вам только потому, что вы говорили, что раскопки будут проводиться со строгим соблюдением всех формальностей.
— Заткнитесь, Диас.
— Молох, вы разрушаете сокровище прошлого! Вы разрушаете самый важный…
Обливаясь потом и задыхаясь, Зигмунт обернулся и опустил молоток.
— Доктор, вы абсолютно правы. Это кощунство, а я действительно невероятно потратился, чтобы вы могли присматривать за соблюдением всех формальных правил в этом проекте.
— Да, сэр, — кивнул Диас. — Если мы сохраним находку, возможно, Инквизиция примет это во внимание…
Молох улыбнулся:
— Доктор, вы и в самом деле не понимаете, что такое Инквизиция?
— Я… — начал было Борос Диас.
— Доктор, думаю, будет справедливо завершить наши деловые отношения прямо здесь и сейчас. Считайте, что я освобождаю вас от обязательств, изложенных в контракте.
Диас улыбнулся. Внезапно его улыбка стала оплывать, доктор истошно завопил,
Молох опустил горелку.
— Вы мне никогда не нравились, — признался он тлеющему трупу.
Затем Зигмунт снова повернулся к скале и возобновил свой отчаянный натиск. Времени у него оставалось всего лишь на несколько сильных ударов. А столько еще оставалось скрытым! Возможно, если бы у него была энергетическая дрель…
Он отбросил молоток и нашел среди рассыпанных инструментов небольшой портативный пиктер. С помощью него Молох сделал несколько снимков, стараясь запечатлеть все детали гравировки.
В бедре пульсировала адская боль.
Молох сунул пиктер под комбинезон и пополз к выходу.
Нунг был мертв. Он умер от потери крови. Огрин лежал на одном из экскаваторов. Мухи нте уже копошились на его лице и в чудовищной ране между ребер.
Позаи массивных колонн, со стороны лагеря в безоблачное небо поднимался столб густого черного дыма. До слуха Молоха донеслись звуки отдаленной пальбы.
Помчавшись во всю прыть, на какую только был способен, учитывая невыносимую жару и ранение, он пересек открытое пространство и нырнул в заросли трубчатника. Теперь его скрывали мощные стволы, имеющие около пяти метров в диаметре. Он пробирался мимо огромных, напоминающих целые бассейны цветочных чаш, мясистых лиан и двадцатиметровых стволов. Вокруг жужжали ядовитые пчелы. Под ногами хлюпали лужи вязкого сока.
Только самые доверенные люди — Кибанд и Линта — знали о запасном плане экстренной эвакуации. Там, где они впервые приземлились на планету, к западу от места раскопок, находился путь к спасению, который они подготовили даже раньше, чем разбили лагерь.
Сердце Молоха бешено колотилось. Он знал, что понадобятся месяцы на то, чтобы оправиться от этого испытания. Но Зигмунт продолжать подбадривать себя.
Ему не удалось найти нужное место с первого раза. Поняв, что заблудился, Молох чуть не ударился в панику. Он споткнулся о мясистый трубчатник и упал на колени. Ладони погрузились в густую жижу. В отчаянии Зигмунт закричал. Ему стало легче. Он попытался взять себя в руки. Недаром же он оттачивал приемы всевозможных духовных практик в великой и ненавистной школе Когнитэ. Молоч сел и заставил себя выровнять дыхание. Уже через минуту он спокойно сверился с прицепленным к запястью локатором. На север, сто метров.
Молоч снова поднялся и побежал в нужном направлении. Ослепительный солнечный свет заливал поляну, на которой стоял флаер — небольшая изящная машина, модифицированная модель «Нимфы», тайком уведенная из оружейного склада Гвардии в Геликанском субсекторе. Она стояла на шести длинных полусогнутых гидравлических ногах, вывернув крылья наверх, и казалась гигантским металлическим москитом.
Молох помнил, что оставлял ее под чехлом. Теперь непромокаемый камуфляжный брезент лежал грудой в грязи.