Рейвенор
Шрифт:
Над их головами, под смертельным ливнем послышалось чириканье. Кыс посмотрела наверх и увидела стайку птиц, дружно устремившихся к высокому шпилю.
— Как же они выживают? — поинтересовалась она вслух.
— Они и не выживают, — ответил Тониус.
Она не поняла, что он имеет в виду, но решила не переспрашивать. Слушать лекции Карла Тониуса было слишком скучно.
На пересечении с улицей Леспера синий зонт свернул налево и поплыл по широкому бульвару Святого Германика к кварталу керамистов. Дождь
— И куда он теперь направляется? — пробормотала Кыс.
— Это его единственная слабость. Он собирает их поделки.
— Я бы не сказала, что это его единственная слабость, — возразила девушка.
— Но, — кивнул Тониус, — единственная, в которой ему не стыдно признаться.
Под металлическими карнизами и за тяжелыми непроницаемыми жалюзи ремесленники и торговцы выкладывали свой товар на деревянные столы. Синий зонт задержался возле тех, где были выставлены темные, толстостенные, сверкающие лаком чаши и вазы.
— Поговаривают, что у него лучшая коллекция антикварной керамики во всем Общем Блоке В, — произнес Тониус.
— Ты говоришь так, словно тут есть чем гордиться или в этом есть какой-то смысл, — сказала Кыс. — Мне становится скучно, Карл. Может, просто накроем его?
— Нет. Нам не удастся справиться с его охраной. Он слишком умен.
— У него же гетеросексуальная ориентация, верно?
Тониус задумчиво посмотрел на напарницу:
— По крайней мере, так говорилось в досье. А что?
Она схватила его за руку и потащила вперед, обгоняя синий зонт. Тот задержался возле прилавка еще одного из торговцев.
— Кыс? Что ты…
— Заткнись. Он будет здесь через несколько минут. — Она ткнула пальцем в сторону витрины магазина керамики неподалеку. — В этом заведении есть хоть что-нибудь стоящее?
— Я… кхм… думаю, да. Там есть отличные экземпляры… конец третьей эры.
— Выбери что-нибудь для меня.
— Что?
— Ты разбираешься в этих штуковинах. Потому что ты — сладенький. А теперь иди и выбери для меня что-нибудь. Лучшее из того, что у них есть.
Умберто Сонсал, заместитель директора фабрики «Энжин Империал» Общего Блока В, был тучным человеком с мягкими, полными губами и маленькими глазками. Дождевые сирены смолкли, ливень прекратился, и Сонсал повернул диск на своем перстне. Антикислотные пластины, защищавшие его кожу, скрылись в прорезях за ушами и под бровями. Его слуга свернул большой синий зонт.
Толстяк промокнул лоб кружевным платком и продолжил осмотр. Иногда он задерживался, чтобы получше рассмотреть понравившуюся вещь. Его свита — слуга, советник и два телохранителя — дожидалась в дверях магазина.
Взгляд Сонсала остановился на изящном лакированном блюде. Умберто уже собирался снять его с полки, когда чья-то рука вцепилась в него.
— О,
— Ага, — произнес Сонсал громким шепотом.
— Простите. Кажется, вы собирались посмотреть его? — спросила незнакомка.
Девушка была ошеломительна. Ее глаза были такими зелеными, фигура столь стройной, а ее любовь к керамическим изделиям столь очевидной…
— Не стоит беспокойства, — ответил Сонсал.
Профессиональным жестом она перевернула блюдо и стала внимательно рассматривать клеймо изготовителя и небольшой кружок клейкой бумаги с кодом импортера.
— Конец третьей эры? — задумалась она, бросая взгляд на Сонсала.
— Так и есть.
— И клеймо. Напоминает маркировку Цеха Нукса, но думаю, что на самом деле это может оказаться клеймо Солобесса, до того, как его выкупил Нукс.
Она протянула коллекционеру блюдо. Толстяк причмокнул пухлыми губами и подмигнул.
— Пожалуй, соглашусь. Вы хорошо в этом разбираетесь.
— О нет! — поспешно возразила незнакомка, одарив Сонсала мимолетной улыбкой, пронзившей его до глубины души. — Не совсем. Мне просто… действительно нравится то, что мне нравится.
— У вас восхитительный вкус… мисс?
— Пэйшенс Кыс.
— Меня зовут Сонсал, но я буду рад, если вы станете называть меня Умберто. Пэйшенс, у вас великолепное чутье. Вы собираетесь его покупать? Я бы рекомендовал вам это сделать.
— Боюсь, что пока не могу себе этого позволить. Если быть честной, Умберто, то мое хобби по большей части ограничивается лишь любованием. У меня есть несколько вещичек, но деньги, чтобы покупать новые, появляются редко.
— Понятно. А что-нибудь еще вам понравилось?
— Тониус!
Ментальный зов ударил между глаз, словно в него бросили камень. Карл наблюдал за происходящим, стоя на противоположной стороне улицы под навесом лавки продавца намоленной бумаги. По старым металлическим водосточным трубам на мостовую с шипением стекала дымящаяся кислота.
Тониус подкрутил увеличение своего карманного скопа.
— Давай быстро. Выбери что-нибудь хорошее!
— Вы видите это? — вслух спросил Тониус.
Он получил подтверждение, куда более мягкое и тихое, чем грубый удар сознания Кыс.
— Есть предложения?
Чуть склонив набок голову, Карл выслушал ответ и затем произнес:
— Слева от тебя ваза с широким горлом. Нет, Кыс, слева, с другой стороны. Вот. Коричневая. Это начало четвертой эры, но автор малоизвестен. Марладеки. Ценится коллекционерами, поскольку пропорции его изделий совершенны, а сам Марладеки умер молодым и не успел создать слишком много.
— Насколько молодым?