Рейвенор
Шрифт:
— Сейчас спрошу. Насколько молодым? Угу, ясно. Так, Пэйшенс, он умер в возрасте двадцати девяти лет. Главным образом создавал чаши. Вазы встречаются редко.
— Надеюсь на ваши познания. Хорошо.
— Вот неплохая вещица. — Кыс погладила край высокой амфоры, покрытой черным, как патока, лаком. — Но вот это…
Изображая восхищение, она нарочито глубоко вздохнула и осторожно подняла вазу с широким горлом.
— Боже-Император, она просто изумительна. Я бы сказала, что это начало четвертой эры…
Сонсал взял из ее рук вазу, глядя не столько на нее, сколько на девушку.
— Вы очень хорошо осведомлены, дорогуша. Начало четвертой. Интересно, кто мастер? Что-то не могу разобрать печать…
Сонсал вставил ювелирную линзу в правую глазницу и стал разглядывать днище. Кыс пожала плечами:
— Ведь не может же это быть Марладеки? В смысле… он успел сделать так немного вещей, да и то в основном чаши.
— Это он и есть, — тихо проговорил Сонсал, снимая окуляр.
— Нет!
— Боже-Император, Пэйшенс, я искал нечто подобное в течение многих лет! Я прошел бы мимо, посчитав ее фальшивкой, если бы вы не обратили на нее моего внимания.
— Ох, да ладно вам, — застенчиво произнесла девушка.
Этот толстяк был ей противен. Ей пришлось прилагать огромные усилия только для того, чтобы оставаться вежливой, не то, что продолжать разыгрывать свою роль.
— Я должен заполучить ее! — воскликнул Сонсал, но осекся и взглянул на собеседницу. — Если вы, конечно?…
— Она мне явно не по карману, Умберто, — произнесла та с сожалением.
Сонсал поднял вазу повыше, и, заметив это, владелец магазина поспешил принять ее, завернуть и выписать купчую.
— Я перед вами в долгу, Пэйшенс, — произнес толстяк.
— Не глупите, Умберто.
— Вы не хотели бы… Не доставите ли мне удовольствие и не отужинаете ли со мной сегодня?
— Не уверена, что смогу…
— Я настаиваю. Надо отметить это приобретение. В самом деле, Пэйшенс, это меньшее из того, что я могу сделать, чтобы отблагодарить… И неужели вы будете так жестоки, что лишите меня удовольствия поужинать со столь утонченной девушкой?
— Умберто, вы действительно очень любезны.
— Клянусь Троном, он просто омерзителен, — пробормотал Тониус. — Великий Золотой Трон, ты ведешь себя как шлюха, Кыс.
— Заткнись, сладенький.
— Просто будь осторожна, Пэйшенс. Будь осторожна.
Снова завыли дождевые сирены. Как только Сонсал и Пэйшенс вышли на улицу, слуга развернул синий зонт.
— Да, я слежу за ними, — раздраженно бросил Тониус в ответ на толчок в своем сознании. — Не беспокойтесь, я буду держаться поблизости. Если Кара и Нейл свободны, то, может быть…
Еще один толчок.
— Что, оба заняты? Ну ладно. Управлюсь сам. Да, я смогу справиться. Это я и сказал, верно?
Толчок.
— Ладно. Расслабьтесь, Рейвенор. Все будет в порядке.
«Проклятый нинкер! Он сунул руку под куртку. Вот вечно так. Что у него там? Короткоствольный
Кара Свол не стала дожидаться, чтобы узнать это. Она кувыркнулась назад и, оттолкнувшись руками, перелетела за раздаточный прилавок из полированной стали.
Выстрелы загрохотали по подносам, разбрасывая тушеное мясо и овощное пюре. Запечатанные воском горшочки с маринованной рыбой и квашеной капустой взрывались и заливали своим зловонным содержимым все вокруг. Кто-то закричал. Скорее всего, та официантка с громадным подносом, решила Кара. Пусть себе покричит. Ее легкие явно были хорошо к этому приспособлены.
Передвигаясь на четвереньках, Свол расстегнула верхние кнопки своей куртки, чтобы дотянуться до кобуры. Обтекаемая рукоятка компактного «тронзвассе» с готовностью скользнула в ее ладонь. Добравшись до конца прилавка, Кара прижалась спиной к его теплой стали и передернула затвор пистолета.
Через секунду стрельба прекратилась. Все, что она могла слышать, так это вопли и завывания посетителей, хлынувших к выходу.
— Где он? — раздраженно прошептала Кара.
— В пяти метрах слева от тебя, идет вперед. От него исходит сильный запах страха.
— Неудивительно. Он только что навлек на себя мой гнев. Так что сильный страх — это еще ничего.
— Прошу, будь осторожна. Твоя замена обойдется слишком дорого.
— Спасибо за доброту.
— Вот еще что я собирался сказать: нам не нужны неприятности. Не здесь. Слишком много осложнений. Ты можешь его разоружить?
— Разоружить?
— Да.
— Маньяка со стволом?
— Да.
— Сейчас проверю…
Она слегка высунулась из-за прилавка. Еще два выстрела чуть не содрали с нее скальп, провизжав по столешнице.
— Ответ отрицательный.
— Кхм.
— Ладно, я попытаюсь. Вы ведь можете помочь мне увидеть?
— Закрой глаза.
Кара подчинилась ментальному приказу, и уже через мгновение перед ней возникло немного размытое изображение. Грязное помещение общественной столовой. Вид сверху, откуда-то со стороны потолочных вентиляторов. Каждые несколько секунд картинка мигала и дергалась, словно отвратительно записанная видеодорожка пикта. Свол видела столы и стулья, опрокинутые в паническом бегстве, осколки разбитых тарелок и чашек. Поверхность прилавка мерцала под нависающими лампами. Позади него спряталась низкорослая, крепко сложенная девушка в брюках из япанагарового шелка и короткой кожаной жилетке. Она сжимала небольшой автоматический пистолет. Обесцвеченные волосы, короткая челка. Глаза зажмурены. «Никогда мне не нравилось, как выглядят обесцвеченные волосы. Надо будет вернуться к своему природному рыжему».