Резервация
Шрифт:
Стинов посмотрел по сторонам. Бешеные, ругаясь и толкая друг друга, продолжали монтировать лестницу. В том направлении, где они находились, проход тянулся довольно далеко, и конец его тонул в полумраке. С другой стороны находился тупик.
Изучив обстановку, Стинов осмотрел самого себя. Балахон с него, так же как и с других монахов, сняли. Бешеные вывернули все карманы на его трико в поисках эфимера и, конечно же, нашли то, что хотели. Забрали они и оружие. Все, которое смогли отыскать. Незамеченной осталась узкая металлическая
Стинов проверил путы на руках и ногах. Связан он был надежно и крепко. Провод, стягивающий руки, можно было перерезать о пряжку, но что делать потом? Он даже не знал, в каком конце сектора находился и в какую сторону бежать в поисках спасения.
Между тем бешеные закончили собирать лестницу. Длиной она получилась около десяти метров. Один ее конец упирался в глухую стену тупика. Глядя на занятие бешеных, Стинов никак не мог взять в толк, куда они собираются лезть по лестнице, которую с таким усердием собирали.
Монтировавшие лестницу бешеные дружной гурьбой направились в сторону тупика, попутно расталкивая тех, что сидели у стен, погруженные в эфимерные грезы.
Один из бешеных, проходя мимо Стинова, как бы между прочим, даже не взглянув в сторону связанного пленника, сильно ударил его носком ботинка по колену. От резкой боли в глазах у Стинова поплыли радужные круги. Зашипев сквозь стиснутые зубы, он сосредоточился на том, чтобы погасить обжигающую боль.
Другой бешеный накинул на шею Стинова удавку и, не обращая внимания на то, что пленник со связанными руками и ногами едва может передвигаться, поволок его за собой. Стинов почти задохнулся, когда бешеный остановился. Подцепив пальцами затянутый на шее провод, он ослабил удавку и сделал глубокий вдох.
К стене сектора двумя большими болтами была прижата прямоугольная заплата. Бешеные сняли крепежи и отодвинули металлопластиковый щит в сторону. Щит загораживал квадратное отверстие с оплавленными краями, высотою около метра.
Стинов как завороженный смотрел на ровное зеленоватое свечение, проникавшее в сектор сквозь открывшийся проем. Он никогда прежде на видел подобного, но сразу же догадался, что свечение исходит от поля стабильности. Расстояние от наружной стены сектора до границы поля, похожего на гладкую, слегка влажную плоскость, было не больше метра.
– Ну что, попик, хочешь посмотреть, что находится на другой стороне? – спросил у Стинова один из бешеных.
Приятели его радостно загоготали.
Теперь Стинову стало ясно, для чего бешеные собирали лестницу. Выбора у него не оставалось. Связанными руками он ударил по колену бешеного, в руке которого находился конец удавки, затянутой на его шее. Бешеный вскрикнул от внезапной боли и на мгновение ослабил натяжение провода. Стинов резко наклонился вперед. Ему почти удалось дотянуться связанными руками до пряжки, когда другой бешеный ударил его ногой в висок.
Удар
– Резвый попик, – сказал, поднимаясь на ноги, один из боровшихся со Стиновым бешеных.
– Оставим его напоследок, – потирая ушибленное колено, зло усмехнулся другой. – Пусть сначала поглядит на то, что его ожидает.
Схватив Стинова за волосы, бешеный дернул его голову вверх.
– Смотри, поп! Смотри! – Вытянутой рукой он указывал в сторону дыры в стене. – Когда зеленка начнет жрать твое тело, ты будешь орать от боли и просить меня, чтобы я перерезал тебе горло! Но я этого не сделаю.
Бешеный растянул толстые губы в злорадной ухмылке и оттолкнул Стинова в сторону. Вместе с остальными он направился к двум избитым до беспамятства монахам.
– С которого начнем? – спросил бешеный в пурпурных штанах и комендантском френче.
– Этот, похоже, уже не дышит, – сказал другой, ткнув ногой тело Уорнера.
– Тогда его первого и отправим. Если еще жив, то очнется, когда почувствует, как кусается зеленка.
Бешеные подтащили тело монаха к проему в стене, уложили его на лестницу ногами вперед и привязали за горло и возле щиколоток. Конец лестницы положили на край проема и, приподняв противоположный конец, стали медленно задвигать ее в дыру.
Те бешеные, что, обожравшись эфимера, все же могли еще держаться на ногах, сгрудились в тупике. Каждый из них, отталкивая соседей локтями, старался протиснуться вперед. Похоже было, что зрелище казни посредством погружения человека в поле стабильности пользовалось среди бешеных неизменным успехом.
Стинову, как очередной жертве, позволено было находиться возле самого проема в стене. То и дело управлявшиеся с лестницей бешеные посматривали на него, желая оценить впечатление пленника, наблюдавшего за их действиями.
Когда край лестницы приблизился к светящейся поверхности поля, бешеные стали двигать ее медленно и плавно. Напряженное сопение и сдавленное хихиканье зрителей свидетельствовало о том, что приближается кульминационный момент.
– Ща мы ему пятки-то пощекочем, – хохотнул кто-то из бешеных.
Край лестницы коснулся поля и утонул в нем, словно в темной, непрозрачной воде. Поверхность поля оставалась неизменной. Казалось, что лестница не погружается в него, а непостижимым образом укорачивается, словно материя, составлявшая ее, испаряется, соприкоснувшись с зеленой светящейся поверхностью.
Ноги монаха по щиколотку погрузились в поле. Тело его оставалось неподвижным.
– Мертвый, – разочарованно произнес бешеный, поддерживающий край лестницы возле самой дыры.
– Представление отменяется, – сказал другой.