Режим бога - 2
Шрифт:
– Двигайся к стене... разлеглась, как-будто одна...
– недовольно пробурчал я. Хорошо, что глаза у нее закрыты, а то листами бумаги, которые держал в руках, пришлось бы прикрывать э... реакцию подросткового организма на открывшееся зрелище.
Вера немного сдвинулась в сторону стенки, от этого движения подол платья уже полностью обнажил длинные спортивные ноги, покрытые ровным золотисто-коричневым загаром.
Усилием воли заставил себя отвести взгляд и плюхнулся на диван, рядом с Верой. Это мое движение, как
– Хорош горло драть... пригодится еще, - деловито сообщил я, - бери текст и поехали с первого куплета.
Вера смолкла посредине очередного подвывания и, как маленькая девочка, чуть раздвинула пальцы левой руки, чтобы одним глазом глянуть, что творится в этом страшном мире.
"Не глядя" на нее, я одной рукой протягивал девушке текст с песней, а другой, держал такой же перед собой.
– Ты... ты... ты что...
– заикаясь начала бормотать из под ладоней Вера, - ты просто издеваешься надо мной?!
– ее голос окреп, она отняла ладони от лица и зеленые глазищи зло заблестели от гнева.
– Ага...
– спокойно признал я очевидное, - давай бери лист и поехали... Неизвестно, сколько еще времени мне с тобой придеться мучаться...
Вера вскочила на колени и сжала кулаки:
– Ты... отвратительный... злой... мерзкий... испорченный мальчишка! Я... убью тебя... мерзавец!
Я снисходительно улыбнулся.
Вера задохнулась от переполнявших ее эмоций и, не найдя слов, принялась дубасить меня обеими руками, куда ни попадя...
Пару раз попала довольно болезненно!
Я вывернулся из под ударов, подмял брыкающуюся Веру под себя и угрожающе замахнулся...
– Не надо!!!
– завизжала в совершеннейшем ужасе девушка.
"О! Черт! Дебил... Вот этим ее пугать совершенно не стоило!..".
– Тихи, тихо... тихо... Верунь, ну ты чего?! Я же пошутил... не собирался я тебя бить... Как можно тебя бить? ты же такая умничка и красавица... тихо, малышка... тихо... ты же знаешь... я тебя защитить могу... помочь хочу... а вот бить тебя точно не хочу и не буду... Ну, что ты... успокойся, маленькая, успокойся...
Пока я все это нес, судорожные рыдания постепенно стали затихать. Я взял лицо девушки в ладони и стал осторожно его целовать. Соленые глаза... соленые губы... соленые щеки...
Я не сразу сообразил, что Вера мне отвечает. Я больше не утыкался в плотно сжатые губы, они были мягкие и податливые, и язык мой уже проник между ее жемчужными зубками и встретил собрата...
Я чуть больше навалился на девушку и моя нога, не встречая противодействия, втиснулась между между её несопротивляющимися коленями.
"Это она с испугу, что ли... Или в благодарность, что не ударил... А не все ли равно?! Увы... не все равно... ну, и дурак...".
Я остановился:
– Давай, зайка, пойдем в ванну... помоем зайкину моську, попьем водички
"Зайка" кивнула зареванной моськой, которую мы и отправились умывать в ванну...
Ну, может именно такая встряска и была необходима. Хрен знает...
В квартире жилого дома громко петь не будешь, поэтому, все что можно было спеть вместе, мы пели вполголоса... Все и с первого раза. И "Карусель", и "Городские цветы", и "Маленькую страну" и даже "Веру". Пели и лежа на диване, прижавшись друг к другу. Пели и сидя в кресле, причем Вера сидела у меня на коленях и ничуть по этому поводу не напрягалась. Пели и стоя, обнявшись и танцуя, под собственные голоса...
Потом минут десять стоя целовались, и когда я понял, что сейчас не выдержу и завалю девчонку на диван, рванул в коридор, вызывать такси.
Мы заехали на рынок, чтобы заполнить корзину, а потом я повез девушку в ее санаторий.
– Завтра приходи в "Салют" к четырем часам, на репетицию. Маму с собой не приводи. Альдону тоже!
– сказал я Вере в маленькое аккуратное розовое ушко, когда машина подъезжала к Центральным воротам "Санатория им. В.И.Ленина". Туда же, в это ушко ее легонько и поцеловал. Щека девушки заалела, она легонько кивнула и, не прощаясь, выпорхнула из такси.
– ...Резюмируя все сказанное... мы решили еще раз попробовать. Последний... Поэтому, убедительно просим вас, друзья, сделать вид, что все в порядке и быть к девушке максимально доброжелательными!
– закончил свою проникновенную речь Клаймич.
"Друзья" - музыканты "Аэлиты", согласно закивали и согласились быть "максимально доброжелательными"! Вряд ли кто из них верил, что из этого "последнего раза" выйдет хоть какой-нибудь толк, слишком живы были воспоминания о прошлом провале, но возражать никто не стал.
Как Клаймич с Завадским, немало удивленные моей просьбой о новом "эксперименте", так и "аэлитовцы", все, видимо, посчитали, что "попытка - не пытка", а вдруг...
Я самолично встретил бледную и напряженную Веру на проходной "Салюта". Одного взгляда на нее хватило понять, что я не ошибся в своих предположениях и предпринятых мерах.
Суть мер заключалась в том, что я одолжил у Лехи ключ от его номера, а его самого прогнал в актовый зал, к остальным "экспериментаторам".
"Братан" безропотно, не задавая вопросов, отдал ключ, только демонстративно закатил глаза и изумленно покачал головой.
Я привел Веру в Лехин номер и, ни слова ни говоря, притиснул ее всем телом к стене...
...Когда, минут через двадцать, мы вошли в актовый зал, преувеличенно радостные возгласы музыкантов, объятия с Валентиной и Клаймичем, привели Веру в совершенно умиротворенное состояние.