Резонанс бытия
Шрифт:
— Нет, с нами совсем иначе. Источник всегда различал нас безошибочно, просто, когда я окуналась в него, а он посылал мне фантом Тори, то при нашей встрече она тотчас превращалась в меня. В итоге я встречалась сама с собой, только более ранней.
— Ага, значит, вот как… — Я задумалась. — Это многое проясняет.
— Что именно?
— Причины нашей встречи. Я уверена, что у меня не было даже подсознательной мысли поговорить с тобой. До сих пор грешила на Хозяйку, но теперь думаю, что наш разговор устроила Тори.
— А разве она это может? Не думала, что Собирающая обладает такой властью над Источником.
—
— Что ж, ясно. Это полностью в стиле Тори. Вроде и не просила тебя об услуге, но получила, что хотела. И попутно избавилась от необходимости что-либо тебе объяснять.
Я передёрнула плечами.
— Лично меня это вполне устраивает. Не хочу вмешиваться в ваши сестринские дела, а исполнить роль курьера — пожалуйста, нет проблем.
— Ну, и хорошо, — сказала Вика, соскользнув с капота. — Так и передай Тори: двумя месяцами ранее я даже не помышляла о браке с Мирддином и о Силе Хаоса. Определённо, тут дело нечисто.
Я пообещала, что передам (вернее, не я, а мой фантом), и продолжила путь в потоке всё больше наглеющих машин. После пятого уровня ко мне подсел Кевин в самой последней, позавчерашней версии. Он чаще всех остальных навещал меня в Круге Адептов, что и неудивительно — Кевин всегда был моим самым любимым братом, но в реальном мире мы виделись с ним редко и я очень по нему скучала. Он был занят государственными делами ничуть не меньше, чем отец, почти всё своё время проводил в космическом мире (в первом, разумеется, о втором он не знал), а когда наведывался в Авалон, то всегда спешил, с ним было невозможно нормально поговорить. Периодически я чуть ли не насильно приводила его к Источнику, где о времени можно было не беспокоиться, но даже там Кевин, разговаривая со мной, одновременно думал о своей чёртовой Галактической Империи. Зато его фантомы были целиком сосредоточены на мне, и в беседе с ними я хоть отчасти удовлетворяла свою жажду общения с братом.
Мы с Кевином, мило болтая, проехали три уровня. Он был весел, сыпал шутками — свежими и бородатыми, плоскими и заумными, мы вместе ругали пьяных шофёров, насмехались над неумёхами-блондинками, само собой, братец не преминул покритиковать и мою манеру вождения, также не обошлось без дежурных шпилек по поводу моей одежды. В общем, мы приятно пообщались, и я надеялась, что Кевин останется со мной до конца, но увы — к завершению восьмого уровня он исчез.
А перед девятым голосовала на обочине вульгарная на вид девица в сапожках на высоких каблуках, в чёрных чулках-сеточках, в короткой кожаной юбке и в топе, едва прикрывавшем грудь. Её обычно тёмные волосы пылали рыжим огнём, а на лице было не меньше килограмма косметики.
«Натуральная шлюха», — подумала я, останавливая машину.
— Сама такая, — вслух ответила она (порой Источник так дразнит меня, сообщая фантомам мои мысли). Затем устроилась в кресле рядом со мной. — Только учти, с девками я не работаю. Тем более, с родными сёстрами.
—
— Ха, ещё бы! Водил не ублажаю, у меня другая клиентура. Попала сюда из-за тебя.
Я недоумевала: какая же особо извращённая часть моего подсознания возжелала повстречать в Источнике мою наименее любимую сестру Алису?
Собственно, сидящая со мной в машине девушка не была настоящим фантомом Алисы, а всего лишь эмулянтом, искусственно синтезированной личностью на основании информации, которой обладал Источник. Причём эта эмуляция имела ярко выраженные признаки гротеска — подлинная Алиса никогда так не одевалась, обычно она выглядела весьма прилично и даже респектабельно, знала меру в косметике и не красила волосы. Алису нельзя было назвать шлюхой в классическом понимании этого слова. Она была, мягко говоря, потаскушкой, а грубо выражаясь, блядью — то есть, денег не брала и спала только с теми, с кем сама хотела.
— Ну, что молчишь? — спросила Алиса. — Язык проглотила?
— В некотором роде, — призналась я. — От шока. Не понимаю, зачем ты здесь. Нам и в реальном мире нечего сказать друг другу.
— Ой, не гони! Есть чего — и мне, и тебе. Ты презираешь меня, считаешь, что я позорю нашу семью. А всё потому, что я, в отличие от некоторых, не лицемерю, не притворяюсь пай-девочкой, не подчиняюсь дурацким условностям. Я просто живу в своё удовольствие и беру от жизни всё, что мне хочется.
— Мне плевать на твою личную жизнь, — сказала я. — Меня не интересует, с кем ты спишь, как часто меняешь мужчин, чт'o вы делаете в постели… и не только в постели. Но я категорически не воспринимаю твою отвратительную привычку афишировать свои похождения. Наша семья не святая, о каждом из нас ходят слухи и сплетни, но твоё отличие от остальных заключается в том, что ты сама распространяешь о себе сплетни. О своих забавах рассказываешь всем, кто готов тебя слушать, да ещё с такими подробностями, что даже отъявленные бабники краснеют от стыда. Просто удивительно, что с такой матерью, как ты, Шейн вырос ещё более-менее нормальным мальчиком. Наверное, только потому, что в постоянной погоне за всё новыми и новыми мужчинами у тебя просто не хватало времени на его воспитание, и этим занималась наша мама.
— Ты бы про Шейна помолчала! — огрызнулась Алиса. — Я хоть нагуляла его на стороне. А ты — от кого-то из родственников. То ли от Эрика, то ли от Малкольма, то ли от Бриана. Справедливости ради скажу, что в версию с Кевином я не верю.
— И на том спасибо! — с сарказмом произнесла я. — Но чьим бы сыном Гленн ни был, у него есть огромное преимущество перед Шейном. Он не стыдится своей матери.
Тут Алисе крыть было нечем, и она ещё пуще разозлилась.
— Тоже мне мать! Посмотри на себя получше. Какая нормальная женщина захочет выглядеть малолеткой? На тебя встаёт только у подростков и у извращенцев-педофилов. Даже лесбиянки из тебя не получилось. Ты просто сопливая дурочка, которая долго сохла по Эрику, пока тот не нашёл себе настоящую женщину, и тогда ты прилипла к Софи, как банный лист к заднице. Удивительно, что она так долго провозилась с тобой. Сейчас, небось, ты украдкой хнычешь, жалея себя, вместо того, чтобы найти мужика или хотя бы девчонку…