Резонанс
Шрифт:
Оглушительный рев толпы в предвкушении. Но Исаак не сорвался, а широко улыбнулся окровавленными зубами.
— Я тебя недооценил, — он вытер рот рукавом. — У тебя яиц больше, чем в половины этих неудачников.
Ромер смотрел, не понимая, будет теперь ему лучше или хуже.
— Убирайся, — Исаак отмахнулся от Ромера, как от игрушки, что ему надоела. — ХОРОШО! ШОУ ОКОНЧЕНО! Иди уже!
Ромер медленно попятился из камеры, стараясь не показать себя добычей. Он почти не мог в это поверить. С Исааком на своей стороне он сможет даже…
Он
Он потянулся к заболевшей голове, но банда Исаака схватила его за конечности и прижала. Он поднял голову, Исаак набросился на него как дикий кот, и он понял, что его секунды сочтены.
— ПОМОГИТЕ… — закричал Ромер, но удар Исаака по его челюсти отбросил его сознание в сторону.
«Забит насмерть», — услышал Ромер голос репортера в голове. Он приготовился, но второго удара не было. Он увидел маленький ржавый нож в руке Исаака, оружие, сделанное из кусочков, собранных в трещинах.
— Помогите… — крик Ромера был едва громче мысли. Через миг в его ушах зазвенел крик, который он не сразу узнал как свой.
Исаак повернул нож в плече жертвы, наслаждаясь страданиями Ромера. Он выхватил нож и смотрел, как кровь льется из раны.
При виде этого спектакля заключенные радостно взревели, а Ромер мог видеть только их силуэты на фоне серебряного неба.
«Я не заслуживаю этого, — он кривился от боли, Исаак ударил его ножом в ребра. — Не этого».
Еще удар в живот, но крики Ромера заглушал рев толпы. Жидкое тепло разливалось в его груди, текло из уголка рта.
— Перережь ему глотку! — закричал кто — то.
— Нет, вырежи сердце! — прокричал другой.
Улыбка Исаака то появлялась перед глазами, то пропадала. Он склонился и занес нож над глазами Ромера.
— Может, добавить немного красного к твоей синеве?
Боль. Гадкая, нестерпимая боль.
Капля крови упала с кончика ножа Исаака. Она шлепнулась на щеку Ромера, заполнила его разум картинками его изуродованного лица.
Ужасно умирать без лица.
Вдруг шум оказался далеким, речь Исаака стала невнятной, словно он говорил сразу много речей. И Ромер слышал только свой голос, заполняющий пустоту разума.
«Помогите».
Смерть была близко, зрачки Ромера превратились в точки. Золотые искры замерцали в его глазах, голубые зрачки засияли серебром. Вдруг невидимая сила вырвала оружие из руки Исаака и ударила по его голове.
Ржавое лезвие пронзило его горло, пропало в его черепе, оставив рану, откуда кровь фонтаном полилась на Ромера.
«Я это сделал? Как?».
Кашляя от своей крови, Ромер смотрел на извивающееся тело Исаака, из него выливалась кровь, пропитывая его. Кровью залило лицо Ромера, его уши, но он все еще слышал приглушенные крики сбегающихся офицеров.
Тело Исаака обмякло, его испуганные товарищи отпустили Ромера и бросились бежать.
Ромер утопал в теплой алой жидкости и содрогался рядом с трупом Исаака.
Его разум хотел отключиться. Перестать чувствовать
«Хватит…» — молил Ромер, но техника в мастерской продолжала стонать, рычать и визжать.
Требовать, чтобы Ромер вспомнил, кем он всегда был, и что он сделал.
— Хватит, — потребовал он, но его голос было едва слышно в шуме. — Я сказал хватит, — он сказал уже громче. — Хватит! ХВАТИ — И–ИТ!
ПОМУТНЕНИЕ.
Ромер смотрел во тьму, шум техники угасал. В его мастерской воцарилась тишина, но в нем бушевал хаос. Потому что не имело значения, принимает он или отрицает ситуацию.
И то, и другое было безумием.
Глава 6
Выставка
Сумерки. Холодные оттенки синего и голубого разлились на небе над городом, дополняя тепло ночной жизни. Не было места живее в Ванкувере, чем Гастаун, когда день переходил в ночь.
В центре яркая галерея заманивала любопытных, обещая нечто новое. И друзья, и незнакомцы двигались мимо друг друга, как яркие рыбки в аквариуме.
Задыхаясь в алом платье, Нив ходила в толпе с подносом в руке. С широкой улыбкой и фразой «э — э–эй, спасибо, что пришли!» она пересекла порог зала.
Она опустилась на деревянный ящик, проклиная всех, кто изобрел высокие каблуки. Но стоило подумать об этом, когда она надевала пятидюймовые шпильки в такую ночь.
Вытянув ноги, она вытащила телефон из — за пояса и проверила сообщения тех, кто не смог прийти.
Ничего. Людей уже было много. Но она не могла понять, почему, хоть и ужасно опоздав, Элиот не отыскал ее.
Сжав губы, она тряхнула головой и набрала ему. Одно дело не отреагировать, когда ей нужен был ложный вызов в кафе… но пропустить мероприятие, к которому она готовилась месяцами?
Голосовая почта.
— Элли! Лучше тебе стоять в пробке, зараза. Ты должен был прибыть два часа назад. Мне приходиться подавать все без крекеров.
Она взглянула на стол с закусками и заметила Ромера, выглядящего привлекательно с волосами, зачесанными назад, в черной кожаной куртке и голубой рубашке.
Нив смотрела, как он разглядывал закуски, пожал плечами и бросил кубик сыра в рот. Когда кто — то заслонил его от взгляда, Нив вспомнила, что говорит по телефону.
— Элли… Знаю, ты не хочешь сейчас этого. Понимаю. Но это я, и ты мне очень — очень нужен. Просто приди, ладно?
Ее надежды, что Элиот появится, пропали, когда она закончила звонок. Может, это и к лучшему. Он все равно был бы несчастен.
Она посмотрела в сторону Ромера и с усилием поднялась на пострадавшие ноги. Она провела пальцами по своим волнистым волосам, глубоко вдохнула и пошла глубже в зал.