Резонанс
Шрифт:
— Он хочет поговорить.
— Прошло три года.
— И два месяца.
— Твою мать, — Элиот приподнялся на локте, глядя на Нив с тревогой и гневом.
Приближалась очередная тирада против Дилана.
— Я даже не… — пробормотал Элиот и сел.
Он провел пальцами по своим мышиным волосам, которые пора было помыть. Его глаза были налиты кровью. И он казался худее обычного.
— Ты в порядке? — спросила Нив. — Как прошел последний экзамен?
Элиот вздрогнул.
— Я не пошел.
— Ох…
Он закрыл глаза и расправил плечи.
— Элли… ты пропустил экзамен?
— Да — а–а, — простонал он.
Нив все еще смотрела на него.
— Зачем?
— А кому есть дело? Вот поэтому.
Она чуть повернула голову, взгляд был приклеен к нему.
— Ты хоть сообщил, что заболел?
Ничего. Он даже не смотрел на нее.
— Элли, мы говорим о Маркусе Холте. Он не будет делать тебе поблажек из — за того, что ты лучший в классе.
Элиот не сдавался, смотрел в пространство, словно ее тут не было.
Воззвать к его разуму не получилось, Нив пересела с дивана на его кровать, оказалась рядом с ним.
Все равно ничего.
— Элли, — она взяла его за руку. — Знаю, это сложно. Я представить не могу, как сложно, но тебе нужно преодолеть это.
— Нив… — он скривился. — Не нужно меня лечить. Прошу.
— Я просто пытаюсь помочь.
— Не надо, — он лег, рука выскользнула из ладони Нив. — Что есть, то есть.
Нив закусила нижнюю губу.
— Слушай… Ты точно не хотел бы такое услышать, но я думаю, что тебе пора встретиться с профессионалом.
Элиот нахмурился.
— Ты считала плитку на потолке во время уроков этикета?
— Думаю, я мяла в это время подушку.
— Каждый психиатр думает о своей выгоде. Им плевать на пациентов.
— Они не все такие. Тебе нужно найти хорошего.
— Спасибо, мам. Скажешь, что мне еще нужно подождать хоть час, а потом плавать?
— Знаешь, порой ты бываешь таким скучным.
— Так почему тебе не пойти к другому другу? О, у тебя его нет, — он скрестил руки за головой, вскинув с вызовом брови.
— Был бы, если бы это не стоило полета в Париж.
— Ага. Уверен, маленькая «мисс Круассан» жить не может без историй о твоих приключениях в неврологии.
На миг Нив показалось, что Элиот прав. Было наивно цепляться за детскую дружбу, которую разрывала брешь в пять тысяч миль.
— Ты еще здесь, — проворчал Элиот.
— Элли… — Нив легла рядом с ним. — Непросто дружить с тем, кто в депрессии. Это не бремя, дело в любви. Боль друзей становится твоей, — она прижала ладонь к его груди. — Ты думаешь, я могу сидеть и ничего не делать?
— Кто тебя знает?
— Я переживаю.
— Это не так. Молчи.
— Так, — она рассмеялась, пригладила складки на его футболке. — При панической атаке мне не
— Удушение работает в обе стороны.
— Но мои атаки проходят, они длятся не больше пары минут. А твои приступы длятся месяцами. Нельзя это не заметить.
Элиот закрыл глаза и выдохнул носом.
— Слушай, я могу поискать психиатра…
— Это бред! Они все сидят и смотрят, будто ты поврежден. Кивают твоим словам, но сами отмечают мысленно, что не говорить тебе, чтобы ты не сорвался.
И вдруг Нив снова было шесть лет, она крепко сжимала руку матери.
Приемная была хорошо освещена, но аура тут была темнее ночи. Женщина, сидящая за столом, была красивой, но было что — то пугающее в ее блестящей улыбке.
Она напоминала отравленное яблоко в карамели.
Элиот смотрел на потолок пустыми глазами.
Его пораженное выражение было почти точным портретом Нив в детстве. Она была слишком юна, чтобы писать, так что она рисовала. Она просыпалась и хваталась за маленький блокнот.
И рисовала.
Чтобы, если ее сон исполнится, она смогла всем доказать, что не выдумала это.
Но ее не хвалили за инициативу, а ругали. Ее энтузиазм гасили снова и снова, пока она не стала еще одним исправленным ребенком.
Обычным.
— Элли, — она приподнялась на локте. — Смотреть на других и ощущать себя одиноким просто. Но, хоть мы и притворяемся нормальными, — она тряхнула головой, — это не значит, что мы такие.
Грудь Элиота опустилась.
— Наверное.
— Просто дождись, я найду для тебя что — нибудь, ладно? И лето на носу! Мы сможем пойти на ночной рынок, прыгнуть с волнолома…
— Фу, активность.
— Ладно. Можно устроить марафон саркастичных обзоров фильмов, которые ты так любишь.
Элиот невольно улыбнулся. Первая его улыбка за какое — то время. Это уже хорошо.
— Поверить не могу, что Дил — сорняк набрался смелости позвонить тебе.
— Написать.
— Ты же не ответила?
— Нет! — возмутилась Нив. — Пока что.
— Пока что? Мы хотим снова это пройти?
— Я просто хочу его выслушать.
— Почему? Зачем его радовать?
— Радовать?
— Ответ будет выглядеть отчаянием. Словно ты только и ждала, пока он с тобой свяжется. А это не так далеко от правды…
— Эй… я знаю, ладно? — она легла. — Знаю. Но так я смогу узнать, что же случилось.
— Нив. Ты была в ужасном состоянии.
— Знаю.
— Нет… я так не думаю. Когда мы встретились, я думал, у тебя даже личности нет.