Рикошет
Шрифт:
— Ты же знаешь, как мне нужны Савич, Фредди Моррис и остальные.
— Да. И чего?
— Так вот я думаю, что ты решил передумать насчет предложения, на которое не согласился на прошлой неделе. Выдумал эту чушь, чтобы набить себе цену.
Горди затравленно оглянулся на Диди и адвоката. Те хранили гробовое молчание. Тогда он повернулся к Дункану:
— Все не так.
— Мамой будешь клясться?
— Я видел ее с Савичем, — настаивал человечек, его гнусавый голос повысился почти до визга.
— Это не в том ли клубе, где тебя арестовали?
— Нет.
— Савич видел тебя в «Белом фраке»?
От этого вопроса Горди явно стало не по себе. Он съежился на своем стуле.
— Он не обращал на меня внимания. Я был в другом конце клуба, смотрел представление, там одна девчонка вокруг шеста танцевала.
— Значит, забрался в укромный уголок в стрип-клубе и там морально разлагался?
— Чего?
— Ты был пьян?
— Нет.
— Горди, — протянул Дункан.
— Ладно, ладно, я был выпивши. Но еще не пьян.
— Под кайфом?
Глаза Горди забегали, потом он сказал:
— Может, кое-что и было, не помню точно.
— Зато помнишь блондинку, с которой разговаривал Савич.
— Ага.
— В другом конце клуба. Да еще когда ты был пьян и под кайфом. Да еще и за много дней до того, как ты ловко узнал в ней Элизу Лэрд.
Горди энергично закивал:
— Так и было. Как ты, Хэтчер, только что сказал. В самую точку.
Дункан встал из-за стола и задвинул стул.
— Эх ты, трепло.
— Нет! Клянусь, нет! На этот раз нет.
— А с чего бы этому разу отличаться от всех остальных? А, постойте-ка, — Дункан щелкнул пальцами. — Награда. Вот в чем отличие.
— Пятьдесят кусков с этим никак не связаны.
— Ты меня за молокососа принимаешь? — заорал Дункан. — Ты услышал про награду в пятьдесят тысяч. Ты знаешь, что мне нужен Савич. Вот ты и сочинил эту историю, потратил мое время — в последние дни оно у меня на вес золота. А терпения на таких жалких врунов, как ты, Горди, У меня и вовсе не осталось.
— Ладно, Хэтчер, может, я тебе до этого и соврал пару раз, — сказал тот прерывающимся голосом. — Но не в этот. Клянусь, я… Ты куда? — в панике заверещал он, когда Дункан направился к двери.
— Мы к тебе вернемся, — бросил ему Дункан, пока они с Диди выходили.
В коридоре их ждал Уорли.
— Что думаете?
Дункан задумчиво посмотрел через окошко на Горди, которого уводили из комнаты охранники, и выдохнул:
— Он жуткий врун. Но на этот раз или на него вдохновение снизошло, или он говорит правду. Ни одного слова не поменял. Пусть он дозреет за ночь, завтра снова к нему заглянем. А пока отправимся к судье. Посмотрим, что…
— Отменяется. — Уорли сунул в рот свежую зубочистку. — Это нам строго воспрещено, Дунк. Директива сверху.
— Какого черта?
— Я так и знал, что ты разозлишься. Поэтому не хотел тебе говорить, пока ты не разберешься с Савичем и Горди. Капитан Жерар запретил нам сообщать судье, что его жена встречалась с Савичем.
— Ты это серьезно? — прошипела Диди.
— Я серьезен, как смерть, и неумолим,
— Если мне память не изменяет, — сказала Диди, — шеф Тэйлор сам просил нас использовать любые доступные средства, чтобы раскрыть исчезновение миссис Лэрд?
— Я вам передаю то, что мне сказал Жерар, — ответил Уорли. — А Жерар сказал, что шеф Тэйлор сказал, что вся эта история про нее с Савичем — выдумка ублюдка, который пытается набить себе цену, и что судье необязательно знать о ней, пока у нас не будет стопроцентных доказательств. Он спросил, какова вероятность, что миссис Лэрд была связана с преступником уровня Роберта Савича.
— А какая была вероятность, что она может быть связана с Мейером Наполи? — Ответа Диди не ждала, да его и не последовало. Она посмотрела на Уорли, потом на Дункана. — Итак? Руки нам связали, что будем делать?
«Искать Элизу, чтобы я мог спросить у нее, какого черта она путалась с Савичем», — подумал Дункан. А вслух сказал:
— Будем продолжать ее поиски.
И не успел он договорить, как от удара грома задребезжали стекла.
Сначала гром — а за ним и дождь, который начался днем и не унимался уже больше двух суток. Он заметно осложнил поисковую операцию и, образно выражаясь, затопил всем душу. Когда на третий день дождь зарядил с новой силой, без намека на перемену погоды, в отделе насильственных преступлений воцарилось похоронное настроение.
Несмотря на субботу, на работу вышли все. Детективы собрались в офисе Дункана, обсуждали известные факты, строили предположения. Пришел баллистический отчет по извлеченной из Наполи пуле — ни в одной криминалистической базе данных оружие зарегистрировано не было. Тупик.
Уорли в щепки изжевал очередную зубочистку.
— Если она упала в реку — неважно, сама или толкнули, почему труп до сих пор не всплыл? Десять дней прошло! Обычно всплывают быстрее.
— Может, она вообще в реку не падала, — сказал Дункан.
— Может, она и на мосту не была, — сказала Диди. Все повернулись к ней, и она пояснила: — Наполи возвращался в город. Он мог спрятать ее тело в Южной Каролине. Болота, леса. Прячь где хочешь.
— А босоножки? — спросил Уорли.
— Он обнаружил их у себя, остановился на мосту, чтобы выбросить…
— А пролетавшая мимо на метле злая колдунья взяла да и пристрелила его.
— Уорли, я всего лишь предположила, — ядовито парировала Диди.
Потом вдобавок она неудачно подбросила монетку, и ей выпало спускаться в столовую и принести всем обед. Когда она вернулась и принялась раздавать бутерброды, ко всеобщему изумлению, в отдел вошел Като Лэрд. Без предупреждения.