Рикошет
Шрифт:
Вид у него был такой, словно каждый день ожидания отнимал у него не меньше фунта веса. Спортивный загар побледнел. Глаза запали и были обведены черными кругами. Плечи ссутулились. Он не взял с собой зонт — одежда и волосы у него вымокли, только усилив растерзанный вид. При его неожиданном появлении разговоры стихли. Судья подошел к Дункану, который как раз пытался усилием воли пробудить у себя надлежащий аппетит и откусить от всученного ему бутерброда. Все, кто был в отделе, во все глаза смотрели на судью.
— Детектив Хэтчер,
Дункан жестом пригласил судью в свой крохотный кабинет. Как только они уселись, судья положил перед Дунканом конверт из манильской бумаги, а затем бросил взгляд на дверь.
— Я думаю, им тоже стоит это услышать.
— Диди, Уорли, — позвал Дункан, зная, что они за дверью. Те мгновенно оказались в кабинете.
— И капитан Жерар, — сказал судья. — Он здесь?
— Мы все работаем сверхурочно. Я его позову. — Диди развернулась и побежала за Жераром.
— Принести вам кофе? Воды? — Дункан спрашивал вовсе не от избытка вежливости. Просто ему хотелось как можно дальше оттянуть то, что хотел сообщить им судья, то, что связано с лежавшим на его столе конвертом из манильской бумаги. Вид у конверта был невинный, но у Дункана неприятно засосало под ложечкой от предчувствий. Если бы его содержимое оказалось пустяковым, судья не стал бы разводить такую панику.
— Судья Лэрд? — втиснувшись с комнату, Жерар пожал судье руку. — Детектив Боуэн сказала, вы хотели нас видеть.
Тот кивнул и взял конверт. Металлическая застежка была не тронута, но конверт вскрыли по верхнему краю.
— Сегодня утром, пытаясь отвлечься от мыслей об Элизе, я решил разобрать почту. Ее много накопилось с момента… исчезновения жены. И нашел вот это. Не знаю, когда его доставили; на штампе тот день, когда… когда умер Мейер Наполи, а Элиза исчезла. — Он огляделся. Все ловили каждое его слово. — Думаю, это объяснит… Смотрите сами.
С этими словами он вытряхнул содержимое конверта на стол Дункану. Это были фотографии размером восемь на Десять дюймов, черно-белые. Всего около десяти штук. На некоторых изображение было «зернистым» — значит, снимали через телеобъектив. И на каждой были Элиза и Савич даже не подозревавшие, что их фотографируют.
— Как видите, здесь разные свидания, — сбивчиво заговорил судья. Голос его прерывался от боли и ужаса. — Одежда разная. Значит, они встречались несколько раз, правильно?
Детективы внимательно разглядывали фотокарточки, осторожно, чтобы не смазать возможных отпечатков пальцев, передавая их друг другу. Дункан к фотографиям не прикоснулся, зато изучил выпавшую из конверта визитку. На ней стояло имя Мейера Наполи, а также его адрес и телефоны. Точно такая же, как на месте преступления.
— Наполи шантажировал вашу жену, — сказал Жерар. Судья тяжело вздохнул.
— Выходит, что так. А раз он прислал конверт мне, он и меня собирался шантажировать.
— Вы не знали, что миссис Лэрд была знакома с Савичем?
Вопрос
— Разумеется, нет.
На всех снимках они были полностью одеты. Несколько кадров были сделаны на улице, хотя фона было так мало, что определить местоположение было невозможно. Никакой интимности. Наоборот, скорее напряженность, натянутость разговора. Никакой «клубнички», пожалуй, ничего компрометирующего в этих фотографиях не было. За исключением того, что жена широко известного судьи была заснята вместе с крупнейшим преступником. А это само по себе уже было скандалом.
— Мне кажется…
— Прошу вас, судья, — сказал Жерар, чтобы подбодрить замолчавшего Лэрда.
— Мне кажется, Наполи погиб… из-за… этого знакомства, когда следил за Элизой. Увидел ее с Савичем, и встречи с Коулманом Гриэром показались ему менее важными. — Он взглянул на фотографии и сразу же отвел взгляд. — Наполи понял, что эти фото могут нанести нам гораздо больший вред. И попытался сорвать куш.
— Троттер был его курьером, — сказала Диди. Судья вздрогнул, как от боли.
— Наверное. Случайно или намеренно — мне ближе первое, — Элиза нарушила этот план.
— Она бы успела спрятать такой конверт с фотографиями за то время, пока вы, услышав выстрелы, спускались в кабинет?
Судья чуть заметно кивнул.
— Она могла сунуть их куда-нибудь, чтобы позднее забрать. Я несколько раз заставал ее в кабинете. Она что-то искала, и было видно, что мой приход ее напугал. Какое-то виноватое выражение лица. Теперь я понимаю. — Он немного помолчал в задумчивости, потом прибавил: — Наверное, она уничтожила те фото, что доставил Троттер. Но Наполи не был бы Наполи, если бы не оставил себе копии. Вот эти.
— В ту ночь, на мосту, Наполи сказал ей, что переслал вам фотографии, — догадался Жерар.
— Думаю, она впала в ярость и…
— И застрелила его из вашего пропавшего пистолета двадцать второго калибра, — закончила Диди вместо него.
Судья закрыл лицо ладонями и заплакал.
— Нам позвонить кому-нибудь? — мягко спросил Жерар.
Не отнимая рук от лица, судья помотал головой. Он не произнес ни слова.
Жерар кивнул на дверь, детективы поднялись.
— Думаю, ему нужно побыть одному, — сказал капитан своим подчиненным, когда они вышли из кабинета Дункана.
— Веселенькие новости ему пришлось проглотить, — сказал Уорли. — Ладно, Наполи, но Савич? Вот чума. И каким боком он в этом деле?
Ответа на этот вопрос у Дункана не было. Он пытался отогнать на редкость неприятную мысль: возможно ли, что Элиза была подослана к нему Савичем? Он вспомнил, как глумливо Савич потешался над его очевидным интересом к этой женщине. Была ли она тем самым тайным оружием Савича, которое Дункан так боялся не заметить, пока не будет слишком поздно? Тем оружием, что уничтожит его?