Римлянин
Шрифт:
Технически, датчане могли бы продолжать войну, военный флот никоим образом не задет боевыми действиями, островные части Дании не попали под раздачу, можно было ещё побороться, но… Дания не в окружении союзников. Шведы, потерпевшие поражение в Великой Северной войне, должны уже с аппетитом поглядывать на Норвегию, находящуюся под датским владычеством. Англичане, которые, после той же войны, датчанам не совсем друзья, даже несмотря на обсуждаемый до недавних пор брак наследного принца Фредерика V с кем-то из дочерей английского короля Георга II, могут пересмотреть свою политику и потрепать за два сражения оставшуюся без армии Данию территориально.
Недооценка заштатного
Нечто подобное датчане испытывали во время Датской кампании Карла XII, когда шведский король, при поддержке англичан, высадился у Копенгагена и осадил его, пригрозив уничтожить город. Датчане сдались и выбыли из игры на девять лет, до того момента, как дела у Карла XII не начали идти очень плохо. Карл Фридрих вывел их из игры на эквивалентный срок, а если шведы воспользуются моментом и нанесут удар, то и, возможно, навсегда.
С убытием датского короля, Карл Фридрих первым же делом решил настроить население аннексированного Шлезвига в свою сторону: законодательно навсегда отменил крепостное право, которое было введено Кристианом VI, а также временно отменил всеобщую воинскую повинность, так как войны в ближайшее время не предполагалось, а даже если она начнётся, он рассчитывал на легионы.
Началась также типичная PR-кампания, на которую было потрачено двести двадцать тысяч рейхсталеров, включающая в себя большую ярмарку в Шлезвиге, бесплатные эль и вино с хлебом и фестиваль народной музыки, быстро превратившийся в масштабную пьянку. Всё это проводилось под недвусмысленным лозунгом: празднество в честь освобождения Шлезвига. Датчане, проживавшие в Шлезвиге, не до конца понимали, кого именно освободил германский герцог и освободил ли вообще, но в массовом праздновании с дармовой выпивкой всё же участвовали.
Пока Карл Фридрих развлекался в Готторпском замке, Таргус находился в лесу неподалёку, посреди своих легионеров.
— Ну что, голубчики, допрыгались? — спросил он у сбитых в кучу пленных датских аристократов.
Их нигде не регистрировали, почти никто, кроме легионеров, отловивших их, не знал о том, у кого они находятся.
Это вся знать, проживавшая в Шлезвиге, не успевшая смыться в Данию или Норвегию.
— Сначала я хотел использовать виселицы… — пробормотал Таргус. — Но решил подойти к этому вопросу более гуманно. Приступайте к казни.
Мужчины и женщины, старики и старухи, разновозрастная толпа отчаянно завыла. Кому-то могло стать их жалко, но Таргус уже давно забыл, что это такое. Он обнаружил в себе, в очередной раз, что не умеет прощать.
Двести шестьдесят восемь умерли в этом лесу, затем их побросали в яму, а сверху засыпали толстым слоем негашёной извести.
Таргус не был удовлетворён. Слишком мало датских аристократов.
Он сел на пони и распорядился, чтобы яму закопали, разровняли и вернули срезанный дёрн так, как было до этого.
В Шлезвиге он сразу поехал в Готторпский замок, где его встретил чем-то недовольный Фридрих Бергхольц.
— Ваша Светлость, — поклонился он.
— Завтра с утра выезжаем в Киль, — сообщил ему Таргус. — Придержи папашу, чтобы он сильно не нажирался.
— Его Светлость уже, кхм-кхм, навеселе… — покачал головой Бергхольц.
— Тогда я поеду без него, — пожал плечами Таргус. — Передай ему, что я решил устроить
Он двинулся к позициям легионов, которые в праздновании не участвовали, а находились в боевой готовности и уже собрали лагерь, ожидая приказа.
— Капитан Лютер, отдавайте команду о начале марша, — приказал Таргус, когда доехал до штаба.
//Герцогство Шлезвиг-Гольштейн-Готторп, г. Киль, 1 марта 1734 года//
Таргус, доставивший в Киль два миллиона рейхсталеров контрибуции, сразу по прибытию начал бурную активность.
Были отданы приказы о начале строительства отдельного города близ «Промзоны», так как пришли сведения о том, что кто-то в очередной раз похитил рабочего из стекольного цеха.
Благодаря тому, что каждый день по прибытию в производственный цех рабочие отмечаются на пункте охраны, что является очень эффективной мерой: рабочий день длится десять часов, ещё два часа большая часть сотрудников весело проводит время в тавернах, которые сосредоточены на окраине «Промзоны», где первая кружка эля «герцогская», то есть бесплатно, вторая по пятидесятипроцентной скидке, третья по двадцатипятипроцентной скидке, а четвёртая уже за полную стоимость. Естественно, что домой после работы практически никто не уходит, поэтому два-три часа работники населяют собой «Весёлую улицу», как они прозвали участок с питейными заведениями, и только потом отбывают домой поспать. Чужих людей на «Весёлой улице» нет, все свои, в том числе и мышки-детишки, а также завербованные агенты Таргуса из взрослого населения, которые к концу вечера уже знают всё, что происходит в жизни большей части работников.
Агентуру он вербовать умел и любил, поэтому все трудящиеся в «Промзоне» рабочие и мастера, сами того не подозревая, находились у него под плотным колпаком. И иностранные шпионы, спутываясь с рабочими и мастерами, также попадали под этот колпак, что заканчивалось для них весьма печально.
Пока что это работало, но Таргусу нужен был более безопасный способ сохранения секретов. И лучше закрытого города вариантов ему в голову не приходило.
Проект строительства был готов ещё три месяца назад, единственное, чего не хватало — денег. Теперь деньги есть, причём очень много, поэтому можно было смело начинать. И он начал.
Городок планировался больше, чем нынешняя «Промзона», назвал он его, предварительно, Эгидой, отдавая дань древней религии своих предков, в честь накидки, которую Вулкан изготовил для Юпитера.
Одновременно с этим название как бы говорило о назначении города: защита технических секретов Таргуса.
Площадь будущего города, первый камень в стену которого скоро заложит Таргус, будет примерно сорок километров квадратных, зданий запланировано сто сорок семь, большей частью, где-то на 85 %, жилые, но в остальных будут размещаться различные заведения, назначение которых — тратить деньги обитателей Эгиды. Никаких игорных заведений, Таргус их терпеть не мог, ибо они развращают людей и делают их слабыми, но всякого рода таверны, рестораны для людей побогаче, ещё что-то вроде торгово-развлекательных центров, который Таргус неоднократно видел в странах параллельного мира 1970-х годов нашей эры, всяческие спа, бордели — то есть всё, что необходимо для беспечного проведения жизни без необходимости покидать территорию Эгиды. Внутрь не попасть, наружу просто так не выбраться: идеальная защита от иностранных шпионов, ну и бежать никто не захочет. Деньгами никто не обижает, зарплаты существенно выше, чем могут предложить соседи, а сами деньги возвращаются через увеселительные заведения.