Rise

Natty_M

— Что? — спросил Алекс. До меня дошло, что последние несколько мыслей я произнес вслух, хоть и шепотом.

Я помотал головой и сильнее прижал руки к лицу.

К моей холодной ладони дотронулась теплая рука Амелии. Она присела около моего кресла так, что наши лица оказались на одном уровне.

— Драко, со временем все это сгладится, — сказала она сочувственно.

— Нет, — прошептал я. — Все всегда будут видеть во мне убийцу. Но я не такой.

— Малфой, я знаю, что ты никого не убивал. И Алекс знает. И все профессора Хогвартса это знают. И твои родители. Этот список можно продолжать и дальше. Все наладится со временем, — она потянула мою ладонь и взглянула мне в глаза. — Ты

тот, кто ты есть, а не тот, кем тебя считают другие. Настоящий ты всегда будет отличаться от того, которого видят другие люди. Но мы все квиты, потому что никто не может за фасадом рассмотреть весь скрытый внутренний мир. Такова жизнь. И нечего убиваться из-за этого. Продолжая совершать поступки, ты будешь менять о себе мнение, так что все в твоих руках.

Я устало вздохнул, и с выдохом ушла часть того напряжения, которое сковало мое тело.

— Не нужно мне твоих пафосных речей, Дэвидсон, — сказал я тихо, отведя он нее взгляд. — Но за поддержку спасибо.

— Ты такой дурак, — сказала она и поднялась. — Не знаю как вы, а я замерзла. Может вернемся в “Три метлы” ненадолго? Или пойдем уже в Хогвартс?

— Я тоже замерз, — откликнулся Алекс. — Скоро стемнеет и станет еще холоднее, но, думаю, нам не помешало бы еще выпить по кружке сливочного пива перед возвращением. Ты как считаешь, Драко?

— Как хотите, — сказал я безразлично.

— Ты в порядке? — спросил Алекс.

— Да, все в норме, — ответил я. — Пойдемте в “Три метлы”, здесь же холодно, а я тут уже давно.

— Не ворчи, ты мог пойти с нами в книжную лавку, там тепло и уютно, а потом уже отправляться сюда, — сказала Дэвидсон, — так что ты сам виноват. Теперь подожди немного, — она подошла к памятной табличке и наколдовала три черных цветка, чем-то похожих на розы. Положив их к тому, который ранее оставил я, она обернулась и сказала: — Как я поняла, профессор Снейп любил черный цвет.

Я кивнул, и она слегка улыбнулась.

— А вот теперь можем идти, — не дожидаясь ответа, она быстро зашагала в сторону паба.

*

После того, как мы еще час просидели в “Трех метлах”, настало время возвращаться в Хогвартс. Всю обратную дорогу я думал о том, как бы деликатно отправить Дэвидсон в замок, ведь нам с Алексом предстояло еще одно важное дело. Если Грейнджер сумела купить все нужные ингредиенты в Лондоне, то именно от исхода сегодняшнего вечера зависело, начнем ли мы варить зелье в ближайшее время.

Алекс и Амелия без умолку болтали о книгах, которые им удалось приобрести в Хогсмиде, создавалось впечатление, что живость их разговора была искусственной и наигранной. Как по молчаливому согласию никто не хотел больше поднимать тему конфликта около Визжащей Хижины. Друзья шли позади меня, но я знал, что они держатся за руки. Правда, Алекс уже успел мне коротко объяснить, что причина этого совсем не романтичного характера, просто Дэвидсон умудрилась три раза поскользнуться и один раз даже упасть, так что из чисто практических соображений Алекс уговорил ее взять его за руку, иначе пришлось бы снизить нашу скорость раза в три, если мы не хотели, чтобы Амелия покалечилась по дороге.

Когда мы подошли к Черному озеру, было уже темно. Алекс аккуратно опустил мое кресло на землю и остановился. Дэвидсон удивленно приподняла брови.

— Дальше не идем? — спросила она.

Алекс замялся. Да, я понимал его, врать Дэвидсон ему явно не хотелось. Значит, говорить должен был я.

— Вы идете, а я остаюсь. Хочу побыть один, — сказал я, делая вид, что я все еще ужасно расстроен, хоть сейчас эти чувства были от меня очень далеки, я был в предвкушении приключений.

— Малфой, ты же замерзнешь, — сказала Амелия, коснувшись моего плеча. —

Может, все же пойдем в замок?

— Нет, оставьте меня и идите сами, — отрезал я и, повернув голову в сторону Алекса, подмигнул ему. Он слегка кивнул.

— Пойдем, Амелия, — он взял ее под руку и двинулся вперед, пока она не начала спорить.

Я смотрел им вслед. Интересно, смогу ли я когда-то так же идти под руку с девушкой по заснеженной дороге. В немалой степени все зависело от сегодняшнего вечера. Грейнджер еще не вернулась из Лондона, а значит, была еще масса поводов для срыва нашей затеи с зельем. Неопределенность выбивала из сил.

Я направил свое кресло поближе к озеру в поисках подходящего места на берегу. Мне пришлось пробраться достаточно далеко от оживленных мест, я не хотел, чтобы случайные прохожие потревожили своим присутствием. Вскоре я нашел-таки подходящее место, которое, я был уверен, найдет и Алекс, ведь мы заранее оговорили примерную область, которая была бы удобна для нас. Остановившись недалеко от берега, я залюбовался черной шелковистой гладью воды, которая чуть искрилась в свете вышедшей из-за туч луны.

Казалось, что сейчас в мире не было ничего прекраснее этого озера. Я неотрывно смотрел куда-то вдаль, где на воде виднелась едва заметная рябь. Она манила к себе, звала и притягивала. Мне вдруг подумалось, что я непременно должен узнать, что же там, на дне, где шелк воды не был идеально гладким. Несмотря на холод, мне хотелось окунуться в воду, поплыть на середину озера, я был уверен, что согреюсь, как только моего тела коснется этот восхитительный черный шелк. Я подался вперед, но не смог сдвинуться с места. Раздражение и досада полоснули дискомфортом по сознанию, и я скривился, как от зубной боли. Мне нужно было в воду. Почему же нельзя никак сдвинуться с места? Я дернулся, пытаясь вырваться из плена кресла, но безуспешно. На этот раз вместе с разочарованием пришла боль, которая на миг зародила в голове сомнения в правильности действий, но я отмахнулся от этих мыслей, как от назойливой и бесполезной мухи. Мне просто необходимо было попасть в воду. Она сулила мне счастье и бесконечное наслаждение, только бы окунуться в эту гладь. Предприняв еще несколько бесполезных попыток сдвинуться вперед, я нашел наконец решение. С помощью рук я смог подтянуться на самый край кресла и, оттолкнувшись ладонями что есть силы, соскользнул с сидения и упал на землю. Удар причинил еще большую боль и заставил задуматься. “Зачем мне все это? — мелькнуло в голове. — Что-то здесь не так!” Но как только я снова посмотрел на манящую водную гладь, все мысли испарились. Все, что мне нужно было — это окунуться в теплый черный шелк воды. Я повернулся таким образом, чтобы можно было подтягиваться на руках, и буквально пополз в озеро. До кромки воды оставалось совсем немного, но каждое движение стоило слишком много усилий, чтобы перемещаться быстрее. Мне так хотелось поскорее оказаться в воде, что от досады я стукнул кулаком о землю. И вот, когда моих рук уже коснулся холод ледяной воды, который почему-то показался мне обжигающе приятным, кто-то пронзительно закричал.

— Малфой, нет! Не двигайся! — чья-то рука оказалась на моем плече и изо всех сил дернула меня назад.

Резкий окрик вместе с касанием и болью от рывка возымели необходимый эффект. Я резко вдохнул и наконец-то смог мыслить более-менее ясно. Промокшие рукава и холод, который шел от земли, заставили меня содрогнуться. Кроме того, мне было дико страшно. Кое-как я сумел сесть с помощью все тех же рук, которые меня выдернули из этого наваждения. Я с трудом мог различить силуэт стоявшего передо мной человека. Мне показалось, что эта была Грейнджер, но ведь она говорила, что вернется из Лондона только ближе к полуночи.