Rise
Шрифт:
Я осмелился все-таки заглянуть Олливандеру в глаза.
— Спасибо, — сказал я.
— Значит, вы пришли за новой волшебной палочкой, я так понимаю? — сказал он, всплеснув в ладоши.
— Да, — я кивнул. — Разумеется.
— Но, — продолжил он, нахмурившись, — ваше имя есть в списках на запрет продажи волшебных палочек…
— Вот разрешение от Министерства магии, — Гермиона передала ему конверт с печатью.
Он бегло просмотрел содержимое бумаги, лежащей в конверте, и лицо его снова приняло благодушное выражение.
— Замечательно,
— Вы абсолютно правильно вспомнили. Она потерялась больше трех лет назад. Еще во время битвы за Хогвартс, — ответил я. Мне было неудобно говорить об этом.
— А чем же вы колдовали все это время? — удивился он.
— У меня была другая, но не я ее выбирал. И, кажется, она меня не слушалась совсем.
— Покажите ее, — попросил Олливандер.
— У меня ее сейчас нет, — с сожалением сказал я. Интересно, согласилась бы Помфри отдать мне ее, если бы я пообещал, что не буду колдовать.
— Она у меня, — неожиданно сказала Грейнджер, порылась в своей сумочке и извлекла из нее мою палочку.
— Ты все это время хранила ее у себя? — с обидой и раздражением в голосе спросил я.
— Нет, только вчера взяла ее у мадам Помфри, — ответила она.
— Могу я взглянуть? — напомнил о своем присутствии Олливандер.
— Да, конечно, — кивнула Гермиона и поспешно передала палочку ему.
Несколько минут прошли в молчании. Все это время он внимательно рассматривал палочку, крутил ее в руках, проверял на гибкость, подносил ее то поближе к глазам, то отдалял, насколько позволяла длина его руки. Наконец, он заговорил:
— Эту палочку определенно делал не я. Она очень стара и, похоже, она пережила не одного и даже не двух владельцев. Сделана из акации, в качестве сердцевины — волос сфинкса, жесткая и длиной всего девять дюймов. Она совершенно вам не подходит! — резюмировал он. — Неудивительно, что она отказывалась вам служить! Это вопиющее недоразумение. Вероятно, вам приходилось тратить уйму сил даже на самые простые заклинания. Я прав?
— Да, все именно так и было, — сказал я угрюмо.
— Ну что же, сейчас мы это непременно исправим, — Олливандер положил на прилавок мою старую палочку, и задумался, подперев рукой подбородок. Спустя секунд тридцать он довольно хмыкнул и скрылся из виду в глубине помещения.
Мы с Грейнджер переглянулись, и она забрала акациевую палочку и спрятала ее обратно в свою сумочку. Совсем скоро снова послышались неторопливые шаги старого волшебника, и он вышел к нам, держа в руке небольшую продолговатую коробочку.
Открыв ее и бережно вынув оттуда волшебную палочку, он протянул ее мне.
— Вот, мистер Малфой, попробуйте эту. Мне кажется, она в самый раз для вас.
Я взял ее в руку и почувствовал, как она нагревается под моей ладонью. Казалось, что по всему моему телу прокатилась волна магии.
Олливандер,
— Она вас выбрала. Чудесно. Ива и волос единорога, — начал перечислять он, — гибкая, длиной десять с половиной дюймов. Она будет служить вам верой и правдой, можете не сомневаться.
Я с благоговением посмотрел на нее еще раз и спрятал во внутренний карман мантии.
— Спасибо вам огромное, — от чистого сердца сказал я и положил на прилавок семь галлеонов.
— Желаю вам успехов, юноша, — ответил мне Олливандер, а потом обратился к Гермионе: — И вам, мисс Грейнджер. Всегда рад видеть вас у себя в магазине.
— Благодарю, — улыбнулась она.
Мы попрощались и вышли из теплого тесного помещения обратно на мороз. Снег за то время, пока мы были в лавке, повалил еще сильнее, и теперь дальше нескольких футов не было видно ничего, кроме белой пелены.
— Мы быстро справились, — сказала Гермиона, плотнее закутываясь в шарф. — В Министерство нам только через два часа.
— И что будем делать?
— Предлагаю пойти в чайную. Здесь совсем недалеко есть одна, под названием “Чайный пакетик Розы Ли”. Я бывала там не раз.
— Я тоже там бывал, — сказал я. — Предложение принимается. У меня нет ни малейшего желания быть засыпанным снегом. А если мы сейчас же не сдвинемся с места, то через пять минут оба превратимся в сугробы.
— Тогда вперед, — кивнула она. Надвинув пониже капюшон, она вытащила волшебную палочку, и мы быстро двинулись в сторону заветного укрытия.
Но добраться туда так быстро, как нам того хотелось, не получилось. Когда до намеченной точки оставалось всего футов триста, на противоположной стороне улицы появился один человек. Он шел быстрым шагом, не глядя по сторонам, придерживая рукой поднятый тонкий, совсем не по погоде, воротник своей мантии. Переходя улицу размашистыми шагами, он посмотрел по сторонам, и заметив нас, направился прямиком нам навстречу. Только когда он подошел совсем близко, я сумел рассмотреть его более внимательно. Больше всего среди царящего вокруг белого цвета в глаза бросались рыжие волосы мужчины. Меня осенила догадка, и я от всей души пожелал, чтобы она оказалась ошибочной. Но, увы, не всем нашим желаниям суждено сбыться.
Мы поравнялись, и у меня не осталось ни малейших сомнений, что это был Рональд Уизли. Грейнджер тоже узнала его и, я уверен, гораздо раньше, чем я.
Она остановилась и медленно опустила мое кресло на землю, встав рядом с ним. Уизли подошел совсем близко и, бросив на меня быстрый удивленный взгляд, тихо хмыкнул.
— Здравствуй, Гермиона, — сказал он.
— Привет, Рон, — ответила она немного неуверенно и скрестила руки на груди. — Как ты тут оказался в такой день?
— Иду к брату, пригласить его на праздничный ужин, а то мама уже устала от его бесконечных отказов. Не ожидал тебя здесь сегодня увидеть. И выбор компании меня удивляет, — сказал Уизли, кивком головы указав на меня.