Риск
Шрифт:
Я в отчаянии всплеснула руками.
— После четырех лет тяжелой работы я заработала золотую карточку за плавание. А теперь получила такую же за случайно угаданный ответ. Должно быть, я совершенно бесполезна, если справляюсь лучше всего, когда пропускаю лекции и отвечаю наобум.
Аттикус сочувственно скривился.
— Эмбер, ты не должна так беспокоиться о занятиях на подростковом уровне. Я хожу на большинство, поскольку они могут быть интересны, но реальность такова, что они совершенно не влияют на наше будущее.
Я уставилась на него.
— Как
— Это правда. Мы участвуем в отдельных мероприятиях по инженерному делу или гидропонике, но подавляющее большинство связаны с творчеством и спортом. Годы назад я понял, что на то есть достойная причина. Для людей, которым предстоит работать в этих областях, вложенных знаний недостаточно. Атлетам нужны настоящие тренировки, а художники должны развить собственный творческий стиль.
Аттикус пожал плечами.
— Возможно, существуют и другие факторы. Может быть, лотерее тяжелее тестировать наши творческий способности, чем все прочие, а улей не хочет случайно отправить великого художника или музыканта чистить сливные баки. В любом случае, я считаю, что нам с тобой необязательно обладать выдающимся талантом к искусству или спорту.
Я вздохнула.
— В моем случае, это явно правда.
— Мероприятия устраивают, чтобы помочь исключительным подросткам вроде Форжа и Шанны. Для остальных это просто способ держать нас при деле и создавать успокаивающую иллюзию, что мы способны как-то контролировать свои жизни. Правда в том, что это не так.
Лицо Аттикуса мрачно вытянулось.
— Никакие наши действия на подростковом уровне не изменят наши будущие жизни, Эмбер. Все зависит от происходящего в лотерее. Она протестирует наши основные умения и определит самую подходящую для нас и полезную для улья профессию.
Выражение его лица вдруг резко стало веселым.
— Если так подумать, есть свои преимущества в отсутствии особых талантов. Как нам все время говорят, вердикты лотереи непредсказуемы. Шанна разочаруется, если не станет дизайнером, а сердце Форжа тянется к профессиональному спорту, а вот мы войдем в лотерею без предварительных ожиданий и будем блаженно счастливы на любой работе, которую она нам даст.
— Если только лотерея не сделает меня техником канализации девяносто девятого уровня, — мрачно заметила.
Аттикус придушенно фыркнул.
— На самом деле, я не думаю, что это возможно, Эмбер. Ты яркая красноречивая девушка. Лотерея должна найти для тебя более важную профессию, чем техник канализации.
— Надеюсь, ты прав, потому что… — Я оборвала фразу и напряглась. Послышались отдаленные звуки декламируемых чисел:
— Дважды один — два.
— Дважды два — четыре.
Звук шел откуда-то впереди нас. Передо мной стоял высокий человек, поэтому я отодвинулась в сторону, чтобы хорошо все разглядеть. Да, дальше по коридору располагался взвод телепата, наблюдая за людьми, едущими на лентах.
— Дважды три — шесть, — присоединилась я к речитативу. Предполагалось, что это не позволяет носачу читать ваши мысли. Мне
— Дважды четыре — восемь! — Сейчас люди на ленте уже кричали. Я не должна думать о Форже. Поэтому попыталась сосредоточиться на числах: — Дважды пять — десять!
Патруль телепата уже стоял рядом со мной. Четыре безопасника, похоже, не обращали на меня никакого внимания, но носач, я верила, смотрел прямо на меня.
— Дважды шесть — двенадцать.
— Дважды семь — четырнадцать.
Я миновала взвод телепата. Никто не звал меня по имени и не преследовал. Повторение таблиц сработало. По крайней мере, я на это надеялась. Возможность, что телепатический патруль объявится у моей двери вечером, еще сохранялась.
Аттикус хмуро смотрел на меня.
— Я не понимал, что ты настолько боишься носачей.
— Конечно, боюсь, — ответила я. — Почему ты не читал таблицы?
— Потому что в моей голове нет ничего, способного встревожить носача, — объяснил Аттикус. — Возможно, у меня самый скучный разум из всех пяти миллионов подростков на этом уровне.
Он бросил на меня озорной взгляд.
— Эмбер, а почему ты так встревожилась, что телепат прочитает твой разум? Планируешь какое-то ужасное преступление?
Я чувствовала, что виновато вспыхнула.
— Я просто считаю, что носачи — ужасные, бросающие в дрожь создания. Мои родители и брат тоже их ненавидят.
Мне захотелось избежать этого разговора. Я взглянула на указатели над головой.
— Я должна заглянуть в общинный центр, чтобы купить сэндвичи.
— Я пойду с тобой.
— Не нужно.
Аттикус скривился.
— Это значит, что ты больше не хочешь встречаться со мной?
— Нет. Это значит, что встречи с носачами расстраивают меня и я хочу немного побыть одна, чтобы успокоиться. — Я вздохнула. — Я боюсь высоты, Прасолнца и носачей. Должно быть, ты считаешь меня полной трусихой.
Аттикус покачал головой.
— Носачи меня не беспокоят, но они пугают большинство людей. Даже Форж слегка тревожится из-за них. И в страхе перед Прасолнцем нет ничего необычного. Я и сам его опасаюсь, но еще больше боюсь темноты и охотника за душами, которые тебя, похоже, совершенно не волнуют. — Он помолчал. — Так мы еще встретимся? Может, завтра?
— Да. Я обещала Шанне помочь утром с праздничными флажками, но днем мы могли бы пойти в парк. Линнет будет у родителей, а Каспер — в своей группе поддержки, так что у нас появится возможность немного побыть вдвоем.
— Мне бы этого хотелось, — отозвался Аттикус.
Я перешла на среднюю ленту, затем на медленную и, наконец, встала на пол коридора. Аттикус повернулся помахать мне, а потом экспресс-лента унесла его вдаль.
Я прошла по коридору до общинного центра и зашла внутрь купить себе сэндвичей. Подумав, взяла еще несколько штук для Форжа. Сообщений от него больше не поступало, значит, он все еще в вентиляции и к этому времени уже проголодался.