Ристалище
Шрифт:
— Ты имеешь в виду, без шлема?
— Да.
— Странное оружие для двадцать второго века, — удивился Найл. — Доисторический арбалет и то способен пробить доспехи.
— Но арбалет не способен делать это на расстоянии в семь-восемь километров, — напомнил Стииг.
В этом был свой резон. Ни один воин не ходит в доспехах постоянно. Когда до врага несколько километров, когда он еще не ждет опасности — плазменное ружье действительно способно нанести смертельный удар. А в ближнем бою арбалетчикам тоже приходится браться за мечи. Вот только откуда мог взяться таинственный стрелок в дикой пустыне? Придти вместе с северянами?
— Да нет, это ерунда! — тряхнул головой Найл. — Такие следы остаются на всем пути демона каждые пять метров. Какой смысл таинственному стрелку стрелять себе под ноги?
— Он мог стрелять очередями, вдоль горизонта. А за демона принимали вспышки от попаданий.
Правитель опять задумался. Может быть, некий двуногий приехал сюда поразвлечься? Пострелять всласть по жукам и паукам, а потом тихо уехать домой? Ведь за убийство разумного существа в любой приличной стране грозит смертная казнь. Вот и поехал «охотник» в дальнее дикое захолустье. Надеется, что не поймают.
— Что будет с пауком при попадании в него выстрела из «Демона»?
— На глубину пяти-шести сантиметров место контакта выгорит, еще сантиметров на десять-пятнадцать термический ожог.
— Смертельно, — согласился Найл. — Любой зверь может спокойно подходить и насыщаться. Но куда исчезают тела погибших, если их всего лишь застрелили? Один человек просто физически не способен съесть целого паука, а уж тем более двух! — Прячет где-нибудь в развалинах.
— Жара на улице, — покачал головой Найл. — Протухнут на следующий день.
— Так он их, наверное, не для еды заготавливает.
— Хорошо, — правитель поставил пустую посуду в утилизатор. Но ты уверен, Стииг, что это именно плазменная винтовка?
— Вероятность находки исправного «ИПП-12» невероятно мала, — признал старец, — Но возможность существования невесомого зверя с температурой тела в двести восемьдесят тысяч градусов еще меньше.
Тройлек встречал правителя на крыльце.
— Вам что-нибудь удалось обнаружить, мой господин? — с искренним интересом спросил он. В конце концов, паук сам жил в этом городе, здесь росли его дети.
— Пока нет. Найл остановился. Скажи, ты ведь способен почувствовать чужие мысли за три дня пути, так?
— Да, Посланник, — с гордостью подтвердил паук.
— Ты ни у кого в городе не замечал желания убить смертоносца или жука?
— Десятки раз каждый час.
— Сколько?! — опешил правитель.
— Жители сталкиваются, расходятся, работают, торгуют, ссорятся, мирятся. Отношение друг к другу меняется порою от крайности в крайность по несколько раз в день. Это нормально.
— Тогда мы пойдем другим путем, — разочарованно решил Найл. — Объяви жителям, что новый правитель не переносит грязи и вони. Пусть немедленно очистят свои выгребные и помойные ямы от всякой мерзости. Когда запах доносится откуда-то рядом, из чужих развалин — все равно вычистить. Если будут обнаружены тела погибших жуков или пауков, немедленно сообщать ближайшему пауку!
— Слушаюсь, Посланник, — умный смертоносец понял, о чем идет речь и не стал спорить с правителем.
Приказ нового господина жители восприняли на удивление спокойно. Они ожидали от смены власти
Поток людей к реке постепенно редел. Тени удлинялись, воздух терял свой иссушающий накал. В город вкрадчиво проникали сумерки.
— Демон напал на жука! — внезапно выскочил на крыльцо Тройлек. — У Черной Башни. Там поля какого-то крестьянина, я слышал его мысли.
Но к тому времени, пока братья по плоти успели добежать до места нового убийства, жук-бомбардир бесследно исчез.
В наступившей темноте смертоносцы попытались прощупать окрестные развалины лучами страха, спугнув изрядное количество мух, мотыльков, мелких стрекоз и чаек, одну молоденькую сороконожку — но ни единого человека не нашли.
При Смертоносце-Повелителе рядом с Черной Башней находились мастерские по изготовлению воздушных шаров, ангары с корзинами и тканью, большое количество запруд с порифидами и несколько широких полян для запуска летающих разведчиков. Здесь всегда находилось огромное количество пауков, слуг и рабов. Жизнь кипела ключом.
Ныне в окрестностях былого центра воздушной разведки царило запустение — появление здесь сороконожки, опасного пустынного хищника, говорило само за себя.
Причина лежала на поверхности: порифиды, продолжавшие в прудах обычную размеренную жизнь исправно выделяли летучий газ, характерный весьма неприятным запахом. Никого из переселенцев так и не привлекли ни высокое здание Башни, ни огромные ангары, ни просторные мастерские. Лишь один земледелец рискнул обосноваться на ближнем холме, прельстившись близостью полей от города.
Это оказался довольно молодой паренек, от силы шестнадцати лет, тощий, прыщавый, со стоящими торчком взлохмаченными волосами и мозолистыми руками, в поры которых въелась черная земляная грязь. Он сидел посреди комнаты на деревянном чурбаке, заменявшем в доме табурет.
Найл старательно пытался прощупать его сознание, Тройлек рядом занимался тем же самым, и тоже без особого успеха.
Впрочем, для выводов о непричастности паренька к нападению на жука особой необходимости копаться в чужых мыслях не имелось — ну никак не походил он на владельца плазменной винтовки, пожелавшего от скуки поразвлечься!
Морус — так звали паренька, был четвертым сыном в семье крестьянина и более-менее представлял свое тоскливое будущее. Наследства не достанется, на кусок хлеба придется зарабатывать в батраках. Ни сытной еды, ни нормальной одежды, ни семьи, ни детей. От такой перспективы он и сорвался из дому, когда услышал о новых землях, присоединенных к империи. Золотых гор пока не получил, но прокормить сам себя уже кормит, хороший кусок земли вскопал, дом удалось занять большой. Если все по закону будет, без беды, то теперь он уже не пропадет. И жена найдется, и дети будут. Рынок рядом, значит и торговать проще, а запах — будет время, осушит он пруды. Руки есть, остальное приложится.