Ритер
Шрифт:
Сейчас он видел, ощущал, купался в некоем потоке энергий, из которых, как ему казалось, соткан весь мир, которые творят его ежеминутно и ежесекундно, производят все изменения в нем. И он чувствовал, что эти энергии, подобно воде, могут быть ласковыми и яростными, губительными и живительными, обжигающими и приятными, разрушающими и созидающими. Но он знал, что воля этих энергий превыше всего, что они идут из неких высших миров, чтобы поднять этот на более высокий уровень. И если уничтожают, то только то, что мешает их высшей задаче. И если создают, то только на благо всего живого. На благо в высшем понимании этого слова.
И
Эти энергии Антон ощущал как потоки света – золотистого, голубого, пурпурного, зеленого. Он завороженно любовался их феерией и купался в их живительной прохладе или грелся в приятном их тепле. Он понимал, что свет так ласков с ним именно потому, что он, Антон, встал на нужный путь, и будет беспощаден, если Антон свернет. Но все же свежеиспеченный ритер был настолько поглощен созерцанием игры этого света, что просто забыл обо всем на свете. Удивительно, как в таком состоянии он не только миновал опасности, но и без труда нашел обратную дорогу к лагерю. Не иначе, как и здесь без вмешательства высших сил не обошлось.
Лишь находясь где-то в дне пути от замка, уже перед закатом, Антон вдруг оторвался от созерцания разворачивавшейся перед ним пляски красок. Он почувствовал приближение чего-то очень большого и грозного. Куда более сильного, чем любые воины, встречавшиеся ему с момента открывшегося нового зрения. Может быть, мощь, исходившая от Ариса, была как-то сопоставима с этим. Впрочем, Антон не был уверен. Впечатления той ночи уже смешались и стерлись… Как ни странно, внутреннее ощущение в этот раз не подсказало Антону укрыться или свернуть с дороги. Напротив, возникло желание остаться и встретить этот огромный катящийся шар энергии.
Молодой ритер не успел еще разобраться в своих чувствах, когда из-за поворота вывернул путник. С виду это был обычный странник, поклонявшийся одному из многочисленных богов местного пантеона, в котором Антон так и не научился разбираться. Эти люди во множестве кочевали между здешними городами, обходя наиболее известные храмы, молились, попрошайничали и разносили по свету сплетни. Но с первого же взгляда, еще до того, как поднялись поля надвинутой на глаза соломенной шляпы, Антон узнал хорошо знакомые черты.
– Никита Викторович! – воскликнул он.
Рыбников поднес палец к губам и еле заметно улыбнулся. Они медленно сошлись. При этом учитель пристально и, как показалось Антону, как по-особенному смотрел на своего ученика.
– Никита Викторович, я… – начал было Антон.
– Когда? – прервал его Рыбников.
– Три дня назад. – Антон почему-то сразу понял, о чем спрашивает учитель.
– Как?
– Во время боя с Арисом.
– Прямо во время боя? Со мной это произошло во сне.
– Так вы увидели? – вздрогнул Антон и схватился за подаренную Арисом инку.
– Но ты же теперь понимаешь, что не в инке дело, – улыбнулся Рыбников. – Ты же сам все видишь.
Антон кивнул.
– Не понимаю только одного: почему Йохан тогда вас сразу не распознал.
– Молод был, горяч. Очень хотел показать
– Ну и что? Неужели это…
– Начисто перекрывает видение. Мудрость – удел беспристрастных.
– Неужели все это можно потерять? Отдаться страстям, когда видел такое?
– Конечно. Если ты хочешь добиться чего-то в этой жизни, то должен сражаться и побеждать. Залог победы – страсть. Равнодушным, бывает, везет, но победы долго у них не задерживаются. Только страсть позволяет сокрушить все препятствия к желанной цели. Но она же не дает возможности взглянуть на мир непредвзято. Ты еще под впечатлением своих открытий, но скоро поймешь это. Эйфория пройдет, и ты снова останешься один на один с этим миром. Захочешь хорошей пищи, роскошного дома, красивых женщин, славы, ринешься за них в бой и все забудешь. Тем более ты теперь знаешь, что можешь много больше обычных людей. Но огни иного мира не сулят счастья в этом.
– А потом? – не выдержал Антон.
– А потом, возможно, одержишь победу и будешь почивать на лаврах. А возможно, твои поражения вернут тебя на прежний путь… как меня. Поверь, там еще много работы. Искусство мастера в том, чтобы слышать голос высших миров, но правильно жить в этом. Иначе бы, наверное, сразу возносились, получая мастерство. Ан нет, судьба все подбрасывает нам новые испытания. Ты пока обо всем забыл, увлеченный своими открытиями. Даже не помнишь, зачем сбежал от меня в Нес.
– Ах, точно, – встрепенулся Антон, сообразив, что учитель не знает ничего о происшедшем с ним за последнее время. – Я нашел Таню. Она жива.
– Расскажи все по порядку, – попросил Рыбников, жестом приглашая ученика сесть на траву у дороги.
Когда Антон закончил рассказ, солнце уже скрылось за вершинами деревьев, и сумерки начали медленно спускаться на землю. Рыбников раскрыл свой дорожный мешок и вручил ученику припасенную лепешку, потом потянул за верхнюю часть своего посоха и извлек из него длинный и тонкий клинок. Орудуя им, он быстро нарубил веток и развел небольшой костерок.
– Ночевать, я думаю, будем здесь, – предложил он.
Антон кивнул.
– Откуда у вас такой меч, Никита Викторович?
– Достал по блату, – усмехнулся наставник. – Или ты думаешь, что я могу пройти в славный город Нес при оружии ритера?
– Пожалуй, не можете, – согласился Антон. – Вы шли спасать Таню?
Рыбников кивнул.
– А что у нас, в замке? – спросил Антон.
– Там все хорошо, – уклончиво ответил Рыбников.
– Что значит – хорошо?
– Все живы и здоровы. Ребята несут службу. Финны нашли купца, который будет скупать у них товары по хорошим ценам, в обход Неса. Отец Никифор проводит службы. Ему даже часовенку небольшую срубили.
– И его не прогнали? – изумился Антон.
– Никого не прогнали, – покачал головой Рыбников.
– А как они вас встретили? – не унимался Антон. – Как вы сумели договориться? Что вообще произошло?
– Важно не как тебя принимают, а как ты воспринимаешь действительность, – возразил Рыбников. – Когда-то, еще в семидесятых годах, довелось мне почитать фантастический рассказ. Там люди открыли планету, на которой обитали странные существа. Если к ним относились по-доброму, они превращались в милых, пушистых, ласковых созданий. А если нет – оборачивались жуткими монстрами. В жизни так же. Люди редко являются злобными сами по себе. Чаще они реагируют на твое поведение.