Ритуал
Шрифт:
Кара негромко пропела рифмованное двустишие и сделалась еще прекраснее. Дорн вынужден был бороться с собой, чтобы не таращить на нее глаза. И заклинание не просто добавило ей красоты. Кара выглядела теперь добродетельным, прямо-таки святым созданием, каждое слово которого исполнено мудрости и правды.
Окутанная этим колдовством, она смогла успокоить страхи поселян и начать приводить деревушку в порядок, распределяя работу. Вскоре уцелевшие жители уже ухаживали за ранеными, женщины занялись стряпней, пастухи отправились собирать разбежавшихся овец и коз. Шатулио при помощи иллюзий
Дорн наблюдал за всем этим со стороны, понимая, что не может ничем помочь. Он не умел красиво говорить. Единственное, что он умел, – убивать.
Через некоторое время возле него принялся бесцельно слоняться Рэрун. Щеки и борода гнома все еще были забрызганы кровью разбойников, однако лезвие своего ледоруба он уже начистил до блеска. Карлик был очень скрупулезен, когда дело касалось оружия. Он объяснил однажды, что на Великом Леднике, где прошла его юность, оружие и инструменты доставались слишком тяжело, чтобы относиться к ним небрежно.
Двое охотников наблюдали за тем, как Кара, обнаружив в укромном уголке изувеченную собаку, голосом и лаской успокоила ее, а потом добила внезапным и точным ударом кинжала.
– Хорошая женщина, – сказал Рэрун.
– Она не женщина вовсе, – отозвался Дорн.
– Почти, – ухмыльнулся карлик. – Во всяком случае, на мой взгляд. Ведь если верить родовому преданию, кое-кто из моих предков женился на медведицах.
Дорн фыркнул.
– Ты ненавидишь ее за то, что она дракон, – продолжал Рэрун. – Но я думаю, что теперь это уже не так.
– Может, и нет.
– Тогда я спрашиваю, чего ты дожидаешься? Это ведь рискованное дело – болтаться по всему Северу, где на каждом шагу то взбесившиеся змеи, то еще какие-нибудь напасти, и совать нос в проклятые склепы, тревожа призраков в могилах. Я и хотел бы надеяться, что мы узнали достаточно, чтобы со всем этим справиться, но не дал бы за это зуба моей матушки.
– Ты воображаешь то, чего нет. Может, я и не ненавижу Кару, но и не могу желать существо вроде нее.
Рэрун пожал могучими плечами:
– Разумно, если ты в самом деле чувствуешь, что она тебе не подходит. Я-то боялся, беда в том, что глубоко в душе ты думаешь, будто недостаточно хорош для нее. Если так, то ты ошибаешься.
Часом позже они снова были в пути, на тропе, которая, как утверждали селяне, вела их прямиком к цели. Очевидно, они уже почти достигли ее. Рэрун и Кара, в конце концов, разобрались, куда идти.
Дорну тоже не терпелось добраться до места, но его энтузиазма поубавилось, когда они перевалили через гребень горы. Взглядам путников предстали серые скалы, внушительные стены, высокие башни и белое царство льда. Далеко впереди сверкали разноцветные пятнышки, и Дорн знал, что раз он может разглядеть их на таком расстоянии, значит, они должны быть огромными.
Рэрун, с его острым зрением, видел их еще лучше.
– Вот проклятие! – выругался карлик.
Глава 2
Хотя верхние этажи башни Огненных Пальцев были не такими просторными, как нижний, но все же столь вместительными, что Тэган заподозрил: маг с помощью заклинания сделал их изнутри больше, чем снаружи. В столовой можно было усадить сразу пару дюжин магов Фентии. Старик пригласил всех позавтракать с ним, прежде чем заняться неприятным делом приведения в порядок рабочей залы, пострадавшей от дракона.
Тэган и Дживекс, как почетные гости, сидели по правую руку от хозяина. Эльфийский маг Рилитар Тенистая Вода сидел рядом с ними. Наверное, Огненные Пальцы решил, что Тэган будет рад обществу представителя своей расы, хоть и несколько другой ее ветви.
Казалось, Рилитар тоже так считает, хотя на самом деле его фамильярность несколько раздражала Тэгана. А может, дело было в натянутой атмосфере всего этого собрания. Кое-кто из магов, оставшихся на поле боя, чтобы сражаться с латунным драконом, откровенно презирал тех коллег, что сбежали. Те обижались на любые намеки на их трусость, чем, похоже, только подтверждали мнение остальных.
Так, Фоуркин Одноглазый ввязался в особо язвительную пикировку с Рваным Плащом, магом, который всегда кутался в серую мантию с капюшоном. Рваный Плащ сидел, не притрагиваясь к пище, чтобы во время трапезы кто-нибудь случайно не увидел его лица.
– Я не сбежал, – монотонно повторял Рваный Плащ писклявым тенором. – Я просто закутался в невидимость. Вот почему ты меня не заметил.
– Лжец, – презрительно бросил Фоуркин. На его жирных черных волосах блестела полоска света.
– Возьми свои слова назад.
– Нет.
Профессиональный опыт Тэгана позволял ему распознавать прелюдии к свирепым перебранкам. Но дальше этого дело не пошло, поскольку мускулистый привратник Огненных Пальцев, Бэлрик, появившись в зале, привлек всеобщее внимание.
Повернувшись к хозяину, он объявил:
– Прибыл начальник стражи.
– Вот как? Что ж, проси, – кивнул Огненные Пальцы.
Бэлрик ввел в столовую плотно сбитого, сурового мужчину средних лет. Вновь прибывший был одет по моде, принятой на берегах Лунного Моря, хотя одеяние его не впечатлило бы повес светского Лирабара. На его груди, поверх черного бархатного камзола, висела цепь, а на боку – меч с золотой рукоятью в золоченых же ножнах, видимо еще один символ власти. За ним тащились секретарь и пара воинов, вооруженных алебардами. Все маги поднялись, чтобы приветствовать его, хотя некоторые из них сделали это весьма небрежно.
– Дорогой мой Гелдуф, – широко улыбаясь, заговорил Огненные Пальцы, – вот неожиданная честь. Присаживайтесь.
– Я пришел сюда не есть, – отозвался начальник стражи. – Я пришел. – Он резко обернулся и уставился на Дживекса, восседающего на задних лапах прямо на полотняной скатерти перед только что вылизанной им начисто тарелкой.
Руководствуясь бог знает каким безумным побуждением, Дживекс расправил свои серебристые крылышки. Тэган ухватил его за шею за миг до того, как дракон собрался взлететь. Дживекс лишь негодующе сверкнул глазами.